Письмо от М.Н.Егоровой к Л.В.Шапошниковой
Москва, 25.11.1990 г.
Люда!
Долой христианское и сектантское смирение! Я содрогаюсь, когда вспоминаю то, нередкое свое состояние после общения с тобой в Фонде–Центре. Это была я, кто, превозмогая обиды, продолжала твердить: «Мы друг другу не судьи! У нее поручение! Только она добьется победы!» и т.д.
Довольно! Это была моя вина, что я не вышла на открытое противостояние и ломала свою натуру, как казалось, ради общего Дела. На самом деле я оказывала плохую услугу всем – и себе, и тебе и Делу. Себе заработала, наверняка, карму именно тем, что не сумела противостать твоему самодурству и несправедливостям; тебе – потому что за прошедший год так и не нашлось никого из рериховцев, кто сказал бы тебе в лицо правду о тебе самой, и ты смогла бы, поглядев на себя со стороны, вовремя одуматься и взять себя в руки. И Делу – потому что твое отношение к людям и твой стиль и методы руководства затрудняют постановку самого Дела.
Подумать только, полное отсутствие самоконтроля и тем более с рериховцами, для которых это первое условие для внутреннего продвижения. Твои же распущенность и высокомерие дают свои плоды: непосредственно вокруг тебя создается своеобразный вакуум творческих людей, и ты можешь хоть утроить число своих помощников и заместителей, но эффект будет тот же.
Похоже, что ты, все-таки, выживаешь Рыбакова, и это очень плохо! И если он отойдет, то причиной будут даже не последние твои акции за его спиной (это просто последняя капля!), но видимо, уже наступило время следствий и по этой линии отношений. А ведь вы оба, разве не должны были бы стать важным звеном в приобщении России к истине и мудрости Учителей?
Теперь, когда уже более двух месяцев нет Житенева и его команды, и рериховцы уже не пасынки в своем доме, что стало с моральной атмосферой внутри Фонда-Центра? Улучшилась ли она?
Объективно – даже ухудшилась, ибо теперь уже не на кого пенять, и вся моральная ответственность за это ложится на тебя, Люда! Это ты ее создаешь, и от тебя зависит ее изменить.
Ты, и только ты сама учреждаешь здесь порядок секты!
Всеобщий страх перед тобой, подозрительность друг к другу, наушничество за малейшее проявление неудовольствия, растущая враждебность и групповщина, холуйство перед тобой и как следствие – грубость и низость по отношению к другим. А в конечном счете не за горами срывы и сломанные судьбы. Что стоят одни только твои и каленковские [1] допросы о понимании рериховских идей теми, кто приходит в Фонд-Центр, предлагая свои услуги и качестве технических работников!
Ты отвергла в моем проекте положений по научно-координационному совету пункт именно о моральном аспекте отношений в коллективе. Ты не приняла идею прообраза общины. А разве будущее, пусть не близкое, не за этим? Рерихи шли широко, и Рыбаков более прав, чем все мы, говоря об общем направлении работы Фонда-Центра, по крайней мере на начальных этапах его становления. Вот теперь-то, когда рериховцев большинство, именно теперь и надо идти широко. И сектантство – это первое, что надо искоренять! А ты, утверждая в своем лице «иерарха», прямо обращаешь коллектив в секту! Главным основанием личной ответственности по Учению остается сотрудничество; в данном случае, это и есть опора на различные формы демократического соучастия.
Можно ли писать предисловия к «Общине» и к «Письмам», и в то же время методично насаждать сектантство в угоду своему властолюбию?
Не беспокойся! Больше я писать тебе не буду. Взявшись, наконец, за работу, я снова, слава Богу, обрела почву под ногами и стала сама собой. А значит, и должна была написать тебе обо всем этом. Это мой долг перед собой и теми, кем ты руководишь. А также потому, что все же есть надежда, что еще можно что-то исправить.
Кто дал тебе право создавать причины для поношений Рериховского Дела? Победи своего дракона, Люда! Ведь ответим за все!
Пусть возобладает в тебе все доброе и светлое, а значит, и чувство истинной ответственности за порученное дело. Пусть узнают об этом и почувствуют в тебе эту перемену. Пусть уйдет секта и отступит страх!
Разве не умножатся тогда энергии, и твои, и всех, кто окружает тебя, ибо мечты начнут претворяться в действительность.
Только что ты позвонила насчет «Чаши Востока». Мои мысли коснулись тебя. Ну что ж, это хороший знак. Для меня главное – существо Дела. А если, к тому же, ты, «размахнувшись для удара» на очередную жертву, вспомнишь о моем письме и «отведешь руку» — будем считать, что оно принесло пользу. Ты победишь, если изменишься.
Рита.
P.S. Нельзя поощрять халтуру даже за 10% прибыли. Работа харьковского переводчика «Калачакры» (он мне звонил, и я говорила об этом Бекрицкой) не может иметь поддержки Фонда. Покойный Парфионович устно дал резко отрицательный отзыв на перевод этого шустрого автора. Он сказал мне, что всю эту работу надо переписывать, ибо там все переврано, что касается тибетского и их символики. Он же этим заниматься был не в состоянии. Текст его письменной рецензии был у Бекрицкой.
Отправлено Л.Ш. 26.11.90г.
[1]. Сергей (если не ошибаюсь в имени) Калёнков – в то время ближайший помощник Л.В. Шапошниковой в деле проверки соответствия сознания кандидатов ее критериям для допуска к работе в Фонде-Центре. (Примечание мое – Е.Е.)