О Сталине и репрессиях

Завтра, №31, 2017

В.Семенко. «Родина и ее «герои»

Завтра, №32, 2017

«Слава Сталину» (Письмо о памятнике)

Новая газета, №117, 20.10, 2017

«Бузуновы из Бузунова»

Завтра, №12, 2018 г.

«Гулаг без ретуши» (Беседа с историком Станиславом Кузьминым)

Завтра, №15, 2018 г.

«Берия — отец отечества»  (Беседа с историком Арсеном Мартиросяном)

Выборы 2018 и последующие события

Завтра, № 19, 2018

А.Нагорный, Н.Коньков.

«Путин – срок четвертый» http://zavtra.ru/blogs/putin_srok_chetvyortij

инаугурация, программа, правительство, прогноз

 Триумфально продлив по итогам выборов 18 марта 2018 года свои президентские полномочия на новый, уже четвёртый по счёту, конституционный срок, Владимир Путин почти встал в один ряд с такими знаковыми для нашего Отечества властителями, как Иван Грозный, Пётр I, Екатерина II и Иосиф Сталин. Почти, но не полностью, — поскольку предстоящий шестилетний период, судя по всему, окажется самым сложным (хотя, возможно, ещё не последним) в истории его правления. Конфликт между «коллективным Западом» и «путинской» Россией продолжает развиваться по нарастающей траектории, и это развитие происходит настолько стремительно, что его кульминация и развязка вряд ли могут произойти позже 2024 года. Скорее всего — намного раньше. И от того, какими окажутся результаты данного столкновения, будет зависеть не только место действующего российского президента в истории нашей страны, но прежде всего — сама эта история Российского государства. Груз ответственности, лежащий на Путине «здесь и сейчас», чрезвычайно велик, угрозы и риски — запредельно высоки.

Пока в Кремле делают всё возможное, чтобы избежать фронтального столкновения с Западом, то есть прежде всего — с Соединёнными Штатами. Значит ли это, что российский президент (как и его ближайшее окружение) до сих пор надеется избежать такого столкновения, сомневается в его неизбежности? Сегодня всё чаще проводят параллели между Путиным и Сталиным. Но не слишком ли нынешняя ситуация становится похожей на ситуацию перед 22 июня 1941 года? В частности, израильский разведчик Яков Кедми раз за разом на передачах Владимира Соловьева с отчаянием говорит, что против России объявлена и уже вовсю ведётся тотальная война. Пока — «гибридного» характера. О том же говорят такие американские «диссиденты», как Линдон Ларуш и Пол Робертс. И дело ведь не только в чьих-то словах. Начиная с победы киевского «евромайдана» в феврале 2014 года, линия на конфронтацию с Россией, на подавление, расчленение и уничтожение нашей страны любыми способами и средствами стала доминантой внешней политики США и их союзников.

Как понимает Путин в этих условиях свою задачу и миссию, как оценивает «грузоподъёмность» и управляемость «корабля Россия», предстоящий маршрут его движения, конечную цель и «реперные точки», — вот что выглядело наиболее важным накануне дня 7 мая, на который традиционно была назначена церемония очередной инаугурации Владимира Владимировича — торжественного принесения им президентской присяги.

Инаугурация

Телевизионная трансляция этого события растянулась почти на час. Помимо самой присяги и последующей речи Путина, а также исполнения между ними Государственного Гимна, туда вошли очень долгий (почти на пять минут) показ прохода Владимира Владимировича из своего рабочего кабинета, проезда к Большому Кремлёвскому дворцу на лимузине проекта «Кортеж» в сопровождении эскорта мотоциклистов, встреча с комендантом Кремля генерал-лейтенантом Сергеем Хлебниковым, который обратился к Путину: «Товарищ Президент Российской Федерации», подъём по главной лестнице, а также дальнейший путь к Андреевскому залу под аплодисменты приглашённой «элиты». Такая «картинка» дала возможность зафиксировать и малоподвижность правой руки Путина во время ходьбы, явно не связанную с какими-то функциональными нарушениями физиологического порядка, поскольку в целом её движения не были ограничены, и «старый» номер госрегистрации нового автомобиля, использованного для двухминутной поездки («в 776 ус 77» — как выяснилось, ранее принадлежавший утилизированной «волге» какого-то частного лица), и заминку при поднятии штандарта Президента Российской Федерации над его кремлёвской резиденцией.

Всё это поневоле (или, наоборот — специально?) создавало какой-то дополнительный: то ли символический, то ли конспирологический, — фон для, в общем-то, протокольного мероприятия юридического характера. Главное значение которого состояло в самом факте его проведения по предусмотренной легитимной процедуре, подтверждающей, что «Non rex est lex, sed lex est rex» («Не царь является законом, а закон — царём»).

Единственным содержательно значимым моментом инаугурации можно считать речь Путина после принесения им президентской присяги, где было сказано: «В эти минуты, вступая в должность Президента России, особенно остро осознаю свою колоссальную ответственность… перед всем нашим многонациональным народом, ответственность перед Россией — страной грандиозных побед и свершений, перед тысячелетней историей российской государственности и нашими предками».

Несомненно, хорошо, что президент обратился к истории, к памяти предков — поскольку понятие «народа» не может и не должно ограничиваться одним только ныне живущим поколением. Но жаль, что это обращение получилось односторонне направленным в прошлое и к прошлому, что президент не заявил здесь же о своей ответственности ещё и перед будущими поколениями граждан России, перед нашими детьми, внуками и правнуками.

Без этого все последующие, многочисленные и безусловно важные слова: «Считаю своим долгом и смыслом всей своей жизни сделать всё для России, для её настоящего и будущего — мирного и процветающего»; «Россия должна быть современной и динамичной, должна быть готова смело принимать вызовы времени и так же энергично отвечать на них»; «Путь вперёд не бывает простым, это всегда сложный поиск»; «Нам нужны прорывы во всех сферах жизни»; «рывок»; «устремлённость в будущее»; «двигаться только вперёд»; «нашим детям предстоит строить нашу страну дальше, добиваться ещё больших успехов, чем их родители, уважать и продолжать историю нашего Отечества», — не выглядят концептуально завершенной конструкцией, поскольку не исключают образ человека, если не вообще бегущего «вперёд спиной», то, во всяком случае, «не разбирающего перед собой дороги».

Если же суммировать расставленные Путиным в его инаугурационной речи смысловые приоритеты действий по вектору модальности «из прошлого в будущее», то они будут выглядеть примерно так.

Прошлое:

«Мы научились отстаивать свои интересы, возродили гордость за Отечество, за наши традиционные ценности».

«Россия не раз сталкивалась с эпохами смут и испытаний — и всегда возрождалась,.. достигала таких высот, которые другим были не под силу, считались недостижимыми, а для нашей страны, напротив, становились новым трамплином, новым историческим рубежом для дальнейшего мощного рывка вперёд».

Настоящее:

«Безопасность и обороноспособность страны надёжно обеспечены».

«Многое, но ещё далеко не всё восстановлено, не все исторические раны залечены, не все потери, сложности преодолены, а жизнь постоянно ставит перед нами новые вызовы, новые непростые задачи… Времени на раскачку нет».

Будущее:

«Россия и дальше будет укреплять своё могущество, а люди будут жить лучше».

«Мы обязательно добьёмся успеха!.. Сделаю для этого всё, что в моих силах».

О будущем судить трудно: «человек предполагает, а Бог располагает», — но всё, что касается прошлого и настоящего, сказано здесь абсолютно верно. Сегодня в российском обществе действительно восстановлена — и здесь заслуги действующего президента неоспоримы и велики — гордость за наши традиционные ценности. Чего пока нельзя сказать о самих ценностях — прежде всего, о такой важнейшей ценности, как социальная справедливость.

Причём «социальная справедливость» — не в понимании 1% «олигархов» от собственности и власти, — для них-то ничего несправедливого в нынешнем статус-кво нет и быть не может, а чем богаче они становятся, тем справедливее оказываются современное российское государство и общество. А для тех 85% «униженных и оскорблённых» граждан РФ, лишённых после 1991 года почти всех своих реальных прав и свобод, которые считают справедливым совсем иное распределение национального дохода и, проголосовав за Путина как за национального лидера, противостоящего внешним и внутренним угрозам, рассчитывают на реализацию хотя бы жизненно важного минимума своих интересов легитимным и мирным путём.

Учитывает ли это и многие другие обстоятельства системно-социального характера новая президентская программа действий, которая содержится в подписанном 7 мая, сразу после инаугурации, Указе «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года»?

Программа

Данный указ, принятый «в целях осуществления прорывного научно-технологического и социально-экономического развития Российской Федерации, увеличения численности населения страны, повышения уровня жизни граждан, создания комфортных условий для их проживания, а также условий и возможностей для самореализации и раскрытия таланта каждого человека», буквально напрашивается на сопоставление со знаменитыми «майскими указами» Путина 2012 года. Не будем здесь зацикливаться на том, какие из них были выполнены, а какие — нет. В конце концов, всё можно списать на изменившиеся условия, типа украинского «евромайдана», воссоединения Крыма, введения режима санкций, падения обменного курса рубля, начала операции российской армии в Сирии и так далее, до бесконечности: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним — ходить!»

Сопоставим только структуру и приоритеты этих программных, по сути своей, документов — уже из этого сопоставления станет ясно, что получилось, что нет, что стало главным, а что ушло на второй или даже на третий план.

Это важно, прежде всего, потому, что «президент Российской Федерации» — не человек Владимир Владимирович Путин, 1952 года рождения, а предусмотренный Конституцией страны орган власти, предназначенный для обеспечения максимальных целостности, единства и оперативности внутрисистемного управления и межсистемного взаимодействия. И в данном своём качестве данный орган власти, разумеется, предъявляет определенные «материальные требования» к своему «человеческому носителю», но ни в коем случае к этому носителю и даже к этим требованиям не сводится. Часть данной истины выражается известной фразой: «Короля играет свита», — но только часть. Верно и обратное. В целом же функции этого органа власти являются такими, которые вообще, в принципе — не по силам исполнять одному человеку. И человек, которого избирают президентом, — лишь малый, хотя самый видный и важный, элемент целого органа, осуществляющего указанные выше функции.

Поэтому и тогда, и сейчас подписанные Путиным «майские указы», разумеется, готовились заранее и являются «дорожной картой» действий, как она представлена Urbi et Orbi («городу и миру») нашей «властной вертикалью». Разумеется, реальная «дорожная карта» может отличаться от представленного обществу («городу») и другим странам («миру») варианта — порой даже «с точностью до наоборот». Но появление такого документа, само собой, не является случайным и позволяет рассмотреть некоторые причины и следствия, а также их взаимосвязи.

Поскольку нынешняя церемония инаугурации прошла в тот же день 7 мая, что и в 2012-м (хотя президентские выборы в тот год состоялись 4, а не 18 марта), и в 2004-м (выборы 14 марта, с пожаром московского Манежа) и в 2000-м (выборы 26 марта), и в этот же день был подписан программный указ, можно сделать вывод, что данная практика признана Путиным в целом (или в каком-то смысле?) успешной, эффективной и «сработавшей» — иначе повторять данный алгоритм действий не было бы никакой необходимости. Единственное изменение — теперь мы имеем дело с одним-единственным указом (к тому же — без номера), а не с одиннадцатью оформленными отдельно «номерными», как это было шесть лет назад.

Тогда речь шла о следующих документах: № 596 «О долгосрочной государственной экономической политике»; № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»; № 598 «О совершенствовании государственной политики в сфере здравоохранения»; № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки»; № 600 «О мерах по обеспечению граждан Российской Федерации доступным и комфортным жильём и повышению качества жилищно-коммунальных услуг»; № 601 «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления»; № 602 «Об обеспечении межнационального согласия»; № 603 «О реализации планов (программ) строительства и развития Вооружённых Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов и модернизации оборонно-промышленного комплекса»; № 604 «О дальнейшем совершенствовании военной службы в Российской Федерации»; № 605 «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации» и № 606 «О мерах по реализации демографической политики в Российской Федерации».

То есть формальные приоритеты расставлялись (ещё раз напомним, это — весна 2012 года, только что отшумели, к счастью, так и не переросшие в «снежную революцию» массовые «белоленточные» «болотные» протесты) по следующему ранжиру: проблемы экономики, социального обеспечения, здравоохранения, образования и науки, ЖКХ, госуправления, межнациональных отношений, ОПК и армии, внешней политики и, наконец, демографии.

Что мы видим теперь?

Теперь мы видим следующий перечень приоритетов: демография, рост реальных доходов населения, ЖКХ, технологическое ускорение с «цифровой» компонентой, создание в отечественной экономике высокопроизводительного несырьевого экспортного кластера. И — возвращение к практике «национальных проектов», заявленной в годы президентства Дмитрия Медведева (2008-2012), когда Путин занимал пост премьер-министра:

— демография;

— здравоохранение;

— образование;

— жильё и городская среда;

— экология;

— безопасные и качественные автомобильные дороги;

— производительность труда и поддержка занятости;

— наука;

— цифровая экономика;

— культура;

— малое и среднее предпринимательство, поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы;

— международная кооперация и экспорт.

В данной связи применительно к демографии можно было бы сказать, что «последние стали первыми», а применительно к «экономическому росту», понимаемому как «рост ВВП», — что «первые стали последними», что «наверху» наконец-то признали справедливость тезиса «экономика для человека, а не человек для экономики», но ситуация выглядит куда более сложной и многомерной.

Из перечня проблем, которые предстоит решать России в 2018-2024 гг. при помощи «нацпроектов», исключены а) оборонные; б) межнациональные; в) госуправления. Надо ли понимать это так, что в данных сферах всё более-менее отрегулировано, системные риски здесь не угрожают национальной безопасности и могут регулироваться уже в штатном порядке? «По умолчанию» предполагается именно это, и образцом, видимо, следует считать российскую армию и отечественный оборонно-промышленный комплекс (ОПК). Нынешняя боеготовность и боеспособность наших Вооружённых сил, продемонстрированная, в частности, в Сирии, действительно, позволяет говорить о том, что Россия на 15-20 лет обеспечила себе не только военную безопасность, но и — в определённой степени — военное доминирование, что повлекло за собой многочисленные, но пока не волне очевидные позитивные сдвиги по всему спектру государственных проблем, внутренних и внешних, включая заказы на российское оружие, рост нефтегазовых цен, реализацию программ импортозамещения, и т.д. и т.п. Так ли хорошо обстоят дела в сфере межнациональных отношений и государственного управления — вопрос дискуссионный и спорный, но предположим, что президенту и правительству в данном случае виднее. Тем более, что в инаугурационной речи Путин заявил, что, несмотря на достигнутые бесспорные успехи в оборонной сфере, внимание к ней и её развитию ослаблено не будет. Но приоритеты смещаются на иные векторы развития.

В первую очередь, это касается человеческого потенциала России. И в количественном (демография), и в качественном (здравоохранение, образование, экология, ЖКХ, наука, культура) аспектах. Но здесь проблемы не то что созрели или даже перезрели, а в некоторых моментах уже почти перегнили. Особенно это касается образования, науки и культуры. Многолетнее безраздельное господство здесь представителей прозападного «либерального дискурса» тесно связано с таким же их господством в сфере экономики, поэтому вытеснить «пятую колонну» с одного поля, не вытеснив её с другого, представляется весьма маловероятным сценарием, что, собственно, и подтверждается практикой последних лет. «Национализация» образования, науки и культуры принципиально невозможна без «национализации» экономики, без той или иной формы подчинения крупных её субъектов государственным и общественным национальным интересам.

Но как раз об этом речи пока на уровне президентского указа не идёт. Самое большее, на что здесь можно (причём весьма туманно) рассчитывать, — это на возможность формирования некоего современного варианта социально-экономического и социально-политического абсолютизма, при котором верховная власть в союзе с новыми сетевыми структурами «цифрономики» (малое и среднее предпринимательство как аналог ремесленной и торговой буржуазии XVI-XVII веков?) будет ограничивать права «крупных феодалов»-олигархов, тем самым способствуя развитию высокотехнологических и экспортно ориентированных «кластеров» по примеру китайской политики «открытых дверей» образца 70-х—80-х годов ХХ века.

«Безопасные и качественные автомобильные дороги» в этом контексте выглядят разве что «сахарной костью», бросаемой региональным «элитам» (и части федеральной «элиты»).

А вот с «нацпроектом», обозначенным как «производительность труда и поддержка занятости», вообще никакой ясности нет — прежде всего, потому, что в нынешней системе экономики показатель «производительности» рассчитывается по денежной цене проданных товаров или услуг, а не по факту их реального потребления, что ведёт к катастрофическим последствиям для торгового и платежного баланса российской экономики. Впрочем, «если звёзды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно». Кому? Спросите у Лившица. Или у Чубайса. Или у Кудрина, которого, кстати, назначили теперь главой Счётной Палаты РФ.

Впрочем, оценке персонального состава российского правительства, которому предстоит реализовать новую президентскую программу, специально посвящен следующий раздел этой статьи. Здесь же отметим, что ресурсно-финансовое обеспечение задач «майского указа» 2018 года вообще не определено. 10 триллионов рублей? Нет, 8 триллионов рублей? А почему не 6 или не 12? Не говоря уже об их источниках. Нет, вполне вероятный рост мировых цен на энергоносители выше 100 долл. за баррель нефти, конечно, способен, на пару с новым снижением обменного курса рубля, с лихвой решить эту проблему, но реальное планирование и исполнение планов, видимо, предполагается максимум в ежегодном, если не ежеквартальном «горячем» режиме.

Отдельной темой является и поставленная Путиным задача вывести к 2024 году российскую экономику минимум на пятое место в мире — опять же, без указания той «системы координат», в которой данная задача должна решаться. Потому что, например, по ВВП, рассчитанному на основе обменного курса российского рубля к доллару США («номинал») наша страна по итогам 2017 года занимает 11-е место в мире с показателем 1,577 трлн. долл., уступая даже Канаде. А по ВВП, рассчитанному на основе паритета покупательной способности (ППС), — уже 6-е, с показателем 4,008 трлн. долл., совсем немного «не дотягивая» до Германии (4,171 трлн. долл.). А по объёму реального сектора производства товаров и услуг — мы уже вообще четвертые в мире… Так спрашивается, «сколько вешать в граммах?»

Не стоит рассматривать эти моменты как некую недоработку или некомпетентность президента и его команды. Одним из фундаментальных принципов путинской политики является сохранение и расширение максимума «степеней свободы» для дальнейших своих действий: личных или совместных. Так и здесь: если у президента с правительством в дальнейшем всё будет по-прежнему хорошо, ВВП можно посчитать «по паритету» — тогда поставленная задача выполнена, а если не всё хорошо, то ВВП, напротив, можно посчитать «по номиналу» — тогда задача провалена, со всеми вытекающими отсюда последствия.

Правительство 

Изменения в новом составе российского правительства произошли, но в основном они свелись не к устранению «отыгранных» или появлению «свежих» фигур (хотя и без этого не обошлось), а к «рокировкам» внутри кабинета министров. Вся эта живописная чехарда со сменой кресел и кабинетов в Белом доме при взгляде снаружи кажется очередной иллюстрацией к знаменитой крыловской басне «Квартет» с известной моралью: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь!» Но…

Можно было бы сказать, что главной интригой является сохранение Дмитрия Медведева на посту премьер-министра, но это, судя по всему, «интрига напоказ». Трудно сказать, насколько это переназначение связано с параллельными отставками первого вице-премьера Игоря Шувалова и вице-премьера Аркадия Дворковича, которые занимали ключевые позиции в «команде» Дмитрия Анатольевича. Но понятно, что в результате реальная сфера влияния Медведева значительно сократилась. О том же свидетельствует и назначение Алексея Кудрина на пост председателя Счётной Палаты РФ, с которого «рулить» образованием и здравоохранением вместо Ольги Голодец (пока назначена заниматься культурой и спортом) отправилась Татьяна Голикова. «Ушли» также один из фигурантов скандала «Рыбка—Дерипаска» Сергей Приходько, руководитель аппарата правительства в ранге вице-премьера (его сменил в этом кресле начальник контрольного управления президента РФ и однокурсник Медведева Константин Чуйченко); вице-премьер Дмитрий Рогозин, курировавший ОПК (его полномочия переданы Юрию Борисову, которого называют одним из ведущих идеологов и организаторов Российской армии «нового типа»), и вице-премьер «широкого профиля» Александр Хлопонин.

Трудно назвать «новыми лицами» в правительстве вице-премьера Алексея Гордеева, которые будет отвечать за хорошо знакомую ему еще в бытность министром сельского хозяйства (1999-2009) и губернатором Воронежской области (2009-2017) аграрную отрасль, и Максима Акимова, ранее — заместителя Сергея Приходько, а ныне — вице-премьера по вопросам транспорта и связи.

«Наследие Дворковича» оказалось разделено между Дмитрием Козаком (промышленность и энергетика), а также упомянутыми выше Максимом Акимовым и Алексеем Гордеевым. Виталия Мутко «перебросили» с полностью проваленной им спортивной проблематики на строительство.

На самом деле важнейшее изменение в правительстве РФ образца 2018 года заключается в том, что кресло первого вице-премьера, освобождённое Игорем Шуваловым, с сохранением за собой поста министра финансов, занял Антон Силуанов. Тем самым в российской «властной вертикали» сформировалась и выдвинулась на первый план мощнейшая политическая связка Силуанов—Кудрин (или Кудрин—Силуанов), на значении, возможностях и «функционале» которой следует остановиться отдельно — она этого вполне заслуживает.

Вообще, кадровую хватку Алексея Леонидовича не стоит недооценивать. В общем-то, и к выходу самого Путина на федеральную политическую орбиту после поражения Собчака в Питере в 1996 году он приложил свою руку, а де-юре — вообще сыграл решающую роль. Его бывшие заместители Антон Силуанов и Татьяна Голикова вот уже более десяти лет постоянно находятся на самых высоких постах в российской «властной вертикали». К данному блоку, в принципе, примыкает и связка Германа Грефа (Сбербанк) с Эльвирой Набиуллиной (ЦБ РФ).

Теперь же их влияние там становится едва ли не доминирующим, поскольку совместными усилиями они могут «сканировать» любое министерство и ведомство, вплоть до разведки и армии, не говоря уже о структурах попроще. Конфликт 2011 года, когда Дмитрий Медведев уже в качестве путинского преемника на президентский пост со скандалом добился отставки «чересчур влиятельного» Алексея Кудрина со всех правительственных постов, теперь может получить (и, судя по всему, с арестом братьев Зиявудина и Магомеда Магомедовых — уже получил) своё продолжение. К тому же, заняв пост председателя Счётной Палаты, Кудрин находится вне досягаемости премьер-министра, зато может наносить удары по его «зоне влияния».

Впрочем, не это — главное. Главное в том, что теперь баланс приоритетов российской «властной вертикали» и — уже как следствие — баланс сил внутри неё, явно смещаются в сторону финансовых операций. Причём расчистка и расширение соответствующих «каналов», похоже, предстоят в грандиозных масштабах, выходящих далеко за пределы текущих и даже обозримых в перспективе потребностей национальной экономики РФ. С чем это связано: планами масштабной и системной модернизации отечественного производственно-технологического кластера, формирования на российской базе нового глобального «банковского хаба», созданием «зоны рубля», усилением работы currency board и «нефтедолларового насоса», или чем-то ещё, — покажет время. Главным индикатором здесь будет объём и структура золотовалютных резервов страны, а также вывоз из неё капитала. Если десятки миллиардов долларов будут по-прежнему вкладываться в государственные и корпоративные «ценные бумаги» наших западных «партнёров», да ещё без всякого экономического смысла, выступая при этом в качестве инструмента для нормализации отношений с ними, — о развитии отечественной экономики можно будет забыть навсегда. Впрочем, о дальнейшем опережающем оснащении наших силовых структур — тоже.

Факт состоит в том, что теперь в кремлёвских и правительственных «верхах» осталось только два «центра силы»: указанный выше «кудринский» финансовый блок и «силовики», координирующие свои действия непосредственно с Верховным главнокомандующим. Таким образом, ближайший период может стать для российского правительства периодом сильнейшего столкновения между военно-силовой группой во главе с Шойгу—Чемезовым и финансовыми либералами-«западниками» во главе с Кудриным. Впрочем, здесь мы уже переходим к заключительной, прогнозной части настоящей статьи.

Прогноз

Судя по тому, что в целом новый состав правительства повторяет старый, речи о смене социально-экономического курса и переходе к мобилизационному проекту не идёт. Более того, такой переход видится маловероятным и в перспективе ближайших 5-10 лет — если только наши западные партнёры во главе с США не начнут трансформацию нынешней «гибридной» войны против России в традиционную «горячую» — например, руками киевской хунты или «исламистских» террористических структур. Из этого следует вывод, что Путина, несмотря на все его алармистские заявления, в целом устраивает нынешний ход событий и внутри страны, и на международной арене. А следовательно, он не видит нужды «менять коней на переправе». Даже — откровенно троянских.

Поэтому невнятный или даже полностью фиктивный «рост экономики» на официальном уровне 1-1,5% в год, стагнация или даже снижение реальных доходов подавляющего большинства населения страны при росте их «среднестатистического» уровня за счёт стремительного обогащения ничтожного по численности (до 5%) меньшинства, технологическая стагнация и рост безработицы выглядят едва ли не самым вероятным из возможных сценариев на период 2018-2024 годов.

Скорее всего, это будет происходить на фоне борьбы Путина за сохранение геополитического пояса безопасности России в виде установления дружественных режимов в государствах «постсоветского пространства». Борьбы, которая, как свидетельствует опыт Грузии, Украины и Молдавии, а теперь — и Армении, будет вестись, в лучшем случае, в режиме «активной обороны», без целей разгромить противника и добиться окончательной победы. Тем более, что «образ врага» и «негативный пример» соседних стран, попавших в ловушку «цветных революций», в немалой степени способствуют усилению поддержки власти со стороны российского общества. Уже сейчас отчётливо видна перспектива антироссийского дрейфа оставшихся у нас союзников, включая Белоруссию и Казахстан, не говоря уже про Киргизию, Таджикистан, Туркмению и Узбекистан. Более-менее стабильными выглядят отношения с Азербайджаном, но и они, в случае нового обострения карабахского конфликта, могут оказаться под угрозой. Для того, чтобы сломать эти сценарии, России нужна новая, наступательная идеология, основанная на принципах прогресса и социальной справедливости, а также соответствующий этой идеологии порядок жизнеустройства государства и общества, который вызывал бы у окружающих Россию этнополитических структур стремление к подражанию и присоединению. Но для этого, конечно, нужно не менять шило на мыло в российских «верхах», а заниматься выверенной трансформацией отношений власти и собственности внутри страны. Нынешнее правительство, по-прежнему составленное, в основном, из прозападных либералов, разве что не настолько радикальных, как Шувалов, Дворкович, Трунов и Ко, приспособлено к решению данной задачи примерно так же, как ржавый лом — к полёту в космос. А там, где нет энергий созидания, начинают действовать энергии распада. Следовательно, непоследовательность и «раздвоенность» стратегического курса руководства РФ, скорее всего, будет продолжаться, усугубляя и без того сверхсерьёзные российские экономические, финансовые и военно-политические проблемы нашей страны.

 

Советская Россия, №31, 2018

Е.Польгуева. «Мобильный избиратель»

Советская Россия №35, 2018

А.Афанасьев. «Власть и ответственность»

Советская Россия, №38, 2028

Ю.Болдырев. «О насущных формах самоорганизации»

 

О столетии Великой Октябрьской Революции

Завтра, №40, 2017 г.

Л.Прошкин. «Время правды придет»

Завтра, №44, 2017 г.

  1. А.Проханов. «Красная орбита Вселенной
  2. Изборский клуб. «Революция и Россия
  3. Е. Спицын. «Непонимающие»
  4. А.Островский. «Октябрьская Революция и Китай.
  5. А.Фурсов. «Роковые причины Октября
  6. Св. Дмитрий Дудко. «Смыслы Революции»

Завтра, № 45, 2017 г.

  1. Н.Локтионова. «Временщики России»
  2. М.Шевченко. «Русская Тернапева»
  3. Новый проект Издательства «Красная Звезда

Новая газета, № 117, 20.10.2017 г.

«Предмет ужаса»

Советская Россия, «Отечественные Записки», 10.08.2017

Р.Вахинов. «Почему все не могло остаться как было?»

 

 

 

Положение народа

Перемен не будет…

Записки пессимиста

Завтра, №21, 2018

 http://zavtra.ru/blogs/peremen_ne_budet

18 марта избран и 7 мая 2018 г. инаугурирован на новый срок президент России В.В.Путин. По его представлению Госдума утвердила на новый срок председателем Правительства Д.А. Медведева. Издан новый майский «суперуказ» «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», и «Белый дом» незамедлительно приступил к реализации 13 новых, хотя уже давно известных национальных проектов, призванных за ближайшие шесть лет в очередной раз старыми методами преобразовать общий ландшафт развития страны.

Всё это время в стране царило всеобщее ожидание перемен. Обещанных перемен (и даже прорывов). И не только общих «инерционных перемен», связанных с улучшением благосостояния людей ускорением темпов развития, которые неизбежны и происходят в любых условиях, при любой власти. Люди ждали перемен в избавлении от гнёта чиновничьей бюрократии, казнокрадства и коррупции, амнистии всех правозащитников и расширении гражданских прав и свобод, реального повышения пенсий, объявления (хотя бы в разовом порядке) о снижении цен на товары первой необходимости для малоимущих, отказа от дальнейшей узурпации власти, перемен в осуждаемом всеми «басмановском судопроизводстве», снижения накала разногласий и санкций США и ЕС, прекращения военных конфликтов в Украине и Сирии и вмешательства в дела других стран и т. д. А главное — люди ждут перемен в стратегии и методах повышения производительности труда и эффективности производства, которые в России одни из самых низких в мире (в 10 раз ниже, чем в США, в 7,5 раза ниже, чем в ЕС и даже в два раза ниже, чем в Китае) и без которых все другие перемены, в том числе и, прежде всего, повышение доходов, теряют силу. Однако и увы, прекрасная маркиза…

Перемен, о которых так долго мечтали и так много говорили национально-патриотические силы России, не случилось. Альтернативная программа кандидата в Президенты России П.Н. Грудинина «20 шагов к достойной жизни» была отвергнута. Всё будет по-прежнему. Обвала и «пира во время чумы», как при Ельцине, не будет. Будет застой. «И дефолта не будет». Будет непрерывный рост доллара и цен. И диких масштабов приватизации и коррупции больше не будет: приватизировать нечего, воровать не у кого… И бедных не будет. Будете жить плохо, но долго: в полном здравии до 67 лет, а в болезнях ещё на 11 (к 2030г. — на 13) лет больше. (И то хлеб: духовный отец нынешнего президента в 1993 году пророчил нечто ещё более мрачное и зловещее: «Будете жить плохо, но недолго»). Риторика как бы разная, суть одна …

История любит повторяться. Сначала так, потом этак… Мы не имеем ничего против перемен, но пусть будет всё так, как мы хотим…Падение производства, кризисы, обвалы рубля и санкции пусть продолжаются, но всё это вновь назначенное старое правительство Медведева, как и прежде, за ценой не постоит и будет проходить с минимальными потерями. Всё, казалось бы, в порядке, цели и задачи поставлены правильно, рейтинги растут, а экономика деградирует, богатые богатеют, а народ бедствует. Крым наш, а Сибирь с её во сто крат большими богатствами пусть пустует… На бахвальство, олимпиады и конфликты тратим триллионы, а у пенсионеров нагло отбираем последние копейки…Народ в своей подавляющей массе против нищеты и бесхозяйственности, но голосует за!

Умом всё то, что происходит в России не понять. Всё это можно только запомнить… Запомнить, что всё то, что пафосно декларируется, не имеет ничего общего с действительностью. В большинстве случаев это произвольные, ничем не подкреплённые голые цифры… Цифры, которые указом назначаются, а не, как это элементарно полагается, обосновываются и детерминируются реальными возможностями и ресурсами страны. Это, на простом языке, словесная трескотня без начала и конца, очередное издание пустых обещаний, выполнять которые никто не собирается… Вы можете людям рассказывать, что угодно, но майские указы президента 2012 г. не выполнены, страна практически по всем ключевым показателям не вышла на уровень 1990 г., темпы выше мировых и искомое место в пятёрке крупнейших экономик мира приказали долго ждать… И не только пресловутые указы, но и все ранее принятые стратегические программы и национальные проекты (а их было более сотни) не были выполнены. Виновных никогда не было. Провалы каждый раз списывались на завышенные ожидания или урезанные ресурсы.

На достижение поставленных целей и решение требуемых задач (их в общей сложности более 120) на все 6 лет выделено 8 трлн. руб. или в эквиваленте около $125 млрд). В действительности такой объём работ, многие из которых требуют многомиллиардных долларовых вложений, денег, как и в прошлые периоды, потребуется едва ли не на порядок больше. Не надо быть пророком, чтобы ответить на вопрос, какие шансы и гарантии выполнения ждут новые национальные стратегические проекты и программы Путина, которые ещё более завышены и ещё в меньшей мере обеспечены необходимыми ресурсами. Возникает и более общий вопрос: зачем нашему народу игры в такие ничем не обеспеченные и пустопорожние стратегии, затраты на которые — это явно выброшенные на ветер деньги. Выдержит ли Россия ещё шесть лет подобных испытаний, и что по минимуму нужно сделать, какие дополнительные источники роста привлечь для того, чтобы она эти испытания выдержала?

Что должно произойти в сознании наших обманутых, обворованных и обездоленных людей, чтобы невозможное стало возможным? Чтобы они в массовом порядке если не восстали, то раз и навсегда, пусть и не явно, по умолчанию, прекратили поддерживать, вопреки самим себе, антинародные порядки: деградацию экономики, науки, образования, культуры и спорта, элиту и чиновников, предавших и присвоивших себе всё советское наследие, и их сынков и пасынков, нагло лезущих во власть, потёмкинские показные олимпиады, стадионы, яхты, автомобили и часы на руках «мажоров от власти»? Всмотрелись в списки миллиардеров, источники происхождения их капиталов, знали, сколько и чьи дети обучаются в заграничных вузах и школах, и чьи жёны и любовницы разгуливают по всем злачным местам мира. Знали, что все 75% того, что по закону должно было принадлежать им, было нагло у них отторгнуто и теперь принадлежит иностранному капиталу и офшорам. Не поддавались зомбированию, объективно и трезво судили обо всём. И хотя бы о том, зачем нашему народу (или, по крайней мере, 5 млн. любителям заграничных туров), вслед за продажными чиновниками ЦБ и вскормленными ими спекулянтами, защищать не рубль как национальную валюту, а доллар, выступать не против роста курса доллара, а за снижение курса рубля. Или зачем миллионам автовладельцев ежедневно навязывается информация о росте мировых цен на нефть как позитивном явлении? Им ведь интересны случаи падения цен на нефть и бензин, к чему они имеют прямое отношение. Не чудовищно ли, что одной из национальных целей и задач России является борьба за рост (подчёркиваю, рост), а не снижение цен на нефть. И, следовательно, не удешевление, а удорожание издержек производства и жизни. И с этой стяжательской идеологией мы навязываем всему миру свою ущербную справедливость и другие высшие ценности жизни! «Стратегия Путина-2024» не даёт ответа на эти вопросы и тем самым отсекает самые широкие слои от её массовой поддержки. И в этом её коренной недостаток. Что в предстоящие годы надо исправить, чтобы мы вышли на единую взаимоприемлемую общенародную стратегию развития?

 

Прежде всего, в Cтратегии-2024 должны быть уточнены сами целевые показатели — как требующие дополнительного обоснования или спорные, существенно уклоняющиеся от фактических или расчётных значений, определяемых в самом простом случае матричными методами нахождения объективно обусловленных оценок.

Возьмём, например, оценку ожидаемой продолжительности жизни, составляющую сегодня 72 года. В Cтратегии-2024 эта оценка повышается до 78 лет (к 2030 году — до 80 лет). Прирост — целых шесть лет. Невиданный прирост, если учесть, что за все последние 26 лет этот прирост не превышал четыре года, в том числе за все 18 лет правления Путина — 6,6 лет. Впервые приводится также оценка ожидаемой продолжительности здоровой жизни, составляющая 67 лет. Однако, что означает разница между продолжительностью общей и здоровой жизни, составляющая 11 лет? Продолжительность больной жизни? И то важно, о росте продолжительности жизни в каких слоях населения и в каких регионах страны идёт речь? Будет ли расти продолжительность жизни коренного населения? И если да, то за счёт каких факторов и насколько? Стратегия внеклассовая, асоциальная. Ответа нет!

Или возьмём другой целевой показатель — рост реальных доходов граждан и пенсий выше уровня инфляции. О каком росте может быть речь, если за последние годы здесь происходит хроническое падение (за 2014—2018 гг. на 25%). В предстоящие годы — компенсировать хотя бы падение! И далее, о какой инфляции речь: инфляции в 2,5% (или, как в указе, в 4%) в год, которая в России на систематической основе искусственно занижается, или инфляции, адекватной реальному росту цен, который на хронической основе в 2—3 раза выше? Может ли и будет ли при таком невиданном в мире росте цен опережающими темпами расти зарплата? Мировая практика нашего века не знает таких примеров. И потом, инфляция может быть обнулена: возможно, как в Японии или странах ЕС, снижение цен. И тогда, что, допустимым может быть нулевой или даже отрицательный рост доходов и пенсий?!

Снижение уровня бедности в два раза. Учтённых формально бедных в России сегодня 22 млн., в том числе 12 млн. работающих бедных, получающих зарплату ниже или равную прожиточному минимуму. Но эти цифры не включают более 30 млн. неучтённых лиц, не имеющих постоянной работы или постоянного заработка. В подавляющем большинстве случаев (70—75%) это тоже бедные люди. Снизится ли и их численность к 2024 г. в два раза? Ответа в Cтратегии нет! А ведь это тоже наши бедные люди.

Или возьмём улучшение жилищных условий, снижение ипотечных ставок и административной нагрузки на застройщиков, вопросы модернизации строительной отрасли. Ежегодно жилищные условия предполагается улучшать для не менее 5 млн. семей. И это против всего-то 145 тыс. семей (включая одиночек), получивших жилые помещения и улучшивших жилищные условия в 2017 г. Неслыханно громадная задача. Это ведь за 6 предстоящих лет — неслыханный праздник для 30 млн. семей. 30 млн. квартир — это ведь общее число всех приватизированных в России квартир. Некая фантастическая компенсация живущему поколению семей за недополученное жильё всеми предыдущими поколениями, их едва ли не вековые мучительные страдания из-за квартирного вопроса! Проблема, конечно, была. В советское время свой квартирный вопрос в год решали более одного миллиона семей, а потом, в наше время, — едва ли 100 тыс. семей, то есть в 10 раз меньше в год. И потом (и это здесь главное!) зачем так много, если общее число семей, включая одиночек, состоящих на учёте в качестве нуждающихся в жилых помещениях, во всей России на конец 2017 года не превышало 2,5 млн.? По-видимому, с цифрами здесь произошло какое-то недоразумение, которое надо снимать с составителями самой стратегии. По-хорошему, на месте В.В. Путина, я бы отменил подписанный указ и заставил виновных чиновников публично исправить допущенные ошибки. Или уволил бы нерадивых.

На фоне происшедшего в 2012—2017 гг. почти двукратного снижения объёмов внешней торговли, продолжающихся санкций и растущего в стране дефицита новых технологий вызывает крайнее сомнение намечающийся ускоренный рост экспорта, в том числе экспорта IT и медицинских услуг. Удивляет также, что среди целого множества намечаемых показателей нет главного — показателя роста эффективности производства.

Или возьмём темп экономического роста, который ведущими экспертами мира оценивается в 1,3—1,5%, а в стратегии определяется на уровне выше мирового (2—3% в год). В предыдущих стратегиях и в большинстве других прогнозных расчетов этот темп котировался у нас на уровне 5—6%, а в иных случаях даже 7—8%. И вот с таким небывало низким темпом, который, к тому же, явно диссонирует с другими показателями стратегии — в частности, с темпами обновления и ускорения технологического развития, роста инвестиций, рабочих мест, производительности труда, — новым майским указом предписывается осуществить прорыв в развитии России и обеспечить её вхождение в число пяти крупнейших экономик мира. (По разным оценкам сегодня, напомним, это место — cедьмое-двенадцатое, а по объёму ВВП на душу населения — шестидесятое-семидесятое). Задание, по крайней мере, странное, миссия невыполнима. Чтобы задание было выполнено, надо, чтобы мировая экономика в ближайшие шесть лет рухнула, что, похоже, исключается!

Наконец, надо определиться с затратами на реализацию стратегии. Против объективно необходимых, в разы бо́льших средств, в одних случаях на всё про всё предполагается выделить 8, в других — 25 трлн. руб. (при нынешнем курсе рубля 120 —400 млрд. долл.)… В том числе по максимуму: на развитие дорог — 8,42 трлн. руб., демографию — 3,55, инфраструктуру — 1,79, «цифровую экономику» — 1,31 трлн. руб. При этом, как и прежде, явно недостаточный объём средств выделяется на образование (140—150 млрд. руб. в год), науку (15—20 млрд. в год в 2019—2022 гг. и 25—30 млрд. в 2023—2024 гг.) и попросту призрачные суммы — на культуру и охрану окружающей среды. Несмотря на ускоренный рост Фонда обязательного медицинского страхования, ограниченные средства предусматриваются и на развитие здравоохранения (ориентировочно — около 1,3 трлн. руб.) — и это на фоне многочисленных деклараций о том, что именно наука, образование, здравоохранение и культура, а не сырьевая экономика, торговля и банки будут определять мощь и перспективы России в предстоящие годы… И многократных обещаний самого президента страны шестикратно повысить совокупную долю этих отраслей в ВВП с 2,3 до 13,3%. Между тем в указе президента об этом — ни слова! Заметим, что именно из-за такого недофинансирования и распыления средств — все прототипы нынешних «национальных проектов» в прошлом с блеском провалились. Нет никаких сомнений, что при выделенных ресурсах подобная участь ждёт и ныне принимаемые проекты. Подчеркнём и то, что на реализацию аналогичных проектов в мире было израсходовано на порядок больше сил и средств и в десяток раз больше лет. Но зато там всё сделано и служит людям веками, а не рушится как дальневосточный мост или питерский и другие олимпийские стадионы ещё до завершения строительства.

Конечно, все намечаемые показатели должны рассматриваться не сами по себе, а в сравнительном контексте с аналогичными показателями, характеризующими достигнутые уровни и высшие достижения в развитии соседних стран и мировой экономики.

Возьмём пример Китая, где рост ВВП с 2006 по 2015 годы составлял от 6,8% до 14,2%. Сегодня их ВВП в пять раз больше, чем у нас, и даже превысил ВВП США. Между тем ресурсов роста сегодня в России больше, чем в Китае в 1992 году, когда ВВП Китая был меньше российского ВВП.

Приступая к практической реализации новой стратегии, нам в первую очередь надо преодолеть бесхозяйственность и повысить эффективность использования имеющихся материальных, трудовых и финансовых ресурсов, уровень которой находится ниже нижнего предела.

Сегодня в России — 130 тыс. убыточных или неработающих заводов и фабрик, 42 млн. га пустующих земельных угодий, 12 млн. безработных, 30 млн. лиц без определённых занятий, 45% неиспользуемых производственных мощностей.

Консолидированный годовой бюджет потерь России составляет 1,5 трлн. долларов США и превышает весь годовой объём ВВП России — эти резервы должны быть использованы на благо предстоящего развития в полном объёме.

К числу первоочередных целей в Стратегии-2024 относится задача сокращения административных процедур и барьеров, решение которой открывает прямой путь к снижению уровня коррупции.

Коррупция существует во всех странах. И в России воровали всегда. Но такого уровня коррупции, как сегодня, в России не было за всю её историю. Страна с таким уровнем коррупции развиваться не может. Мы и не развиваемся. Более того, наша страна разрушается.

Вот некоторые факты:

— в 2016 г. в международном рейтинге уровня коррупции Россия занимала 136 место из 174 стран (вместе с Нигерией, Камеруном, Киргизией), одна радость: Украина по уровню коррупции в том же рейтинге — на 142 месте;

— теневая экономика составляет от 40 до 50%;

— примерно половина экспорта и импорта идет «мимо кассы», бюджет страны ежегодно недополучает 70—80 млрд. долларов в виде таможенных сборов и пошлин или треть своего общего объёма. Например, по данным ООН, представленным Россией, в 2015 году Россия поставила в США товаров 27 группы (углеводороды) на 3 млрд. долл., а по данным, представленным США, они получили эти товары из России на сумму 9 млрд. долл. Соотношение данных по этой же 27 группе с Германией составляют 10,9 млрд. долл. и 27,1 млрд. долл. Т.е. эти две страны получили в 2,6 раза или на 22,2 млрд. долл. (1,3 трлн. руб.) больше углеводородов, чем мы им поставили;

— более половины крупной российской собственности зарегистрировано в офшорах;

— ежегодные потери на госзакупках (пресловутая административная рента) превышают 1,2 трлн. руб. в год или 9% всего госбюджета; примерно во столько же обходятся России потери на отмывании денег, санации и ликвидации банков, завышении кредитных ставок и курсовых разниц, других попустительских схемах сомнительного обогащения; например, как сообщил зампред Банка России Михаил Сухов на заседании комитета Госдумы по финансовому рынку, потери предприятий в 72 российских банках с отозванной лицензией, составили порядка 400 млрд. рублей;

— консолидированный коррупционный бюджет России превышает 500 млрд. долларов США или 40% годового объёма ВВП и вместе с потерями выступает главным тормозом повышения темпов экономического роста, расширения ёмкости отечественного рынка, увеличения доходов и улучшения благосостояния населения.

Острой остаётся проблема социального неравенства и бедности. «Имущественное неравенство в России является самым высоким в мире, за исключением малых народов Карибского бассейна» — таково мнение независимых экспертов ООН. Население нищает. По подсчётам экспертов ВШЭ, в 2016 году трудности с покупкой продуктов или одежды испытывал 41% россиян (при этом у 11% жителей страны денег не хватает даже на продукты).

На фоне падения производства продолжается деградация образования, здравоохранения, науки, культуры. Растёт уровень преступности, алкоголизма и наркомании.

Умы и капиталы бегут из России. В 2014 году страну покинули более 320 тыс. россиян. Только в США получили рабочие и студенческие визы, дающие право на временное пребывание, 245,6 тыс. россиян, что в два раза больше, чем десять лет назад. Вид на жительство в странах Европы был предоставлен примерно 75,3 тыс. россиян. В 2016 году Россию покинули 350 тыс. граждан. Чистый вывоз капитала частным сектором с 2008 по 2014 годы составил 570 млрд. долларов или 17,1 трлн. руб. (если считать по курсу $1 = 30,0 руб.). В последние три года эта величина возросла ещё на 100 млрд. долларов.

Растёт экономическая зависимость России от иностранного капитала. Иностранцам принадлежит не менее 65% крупной российской собственности. Еще 10% или почти 200 тыс. предприятий находится в офшорной и смешанной российско-иностранной юрисдикции.

Под вопросом — продовольственная безопасность России.

По данным Министерства сельского хозяйства:

«Доля иностранного капитала в пищевой промышленности превышает 60% и продолжает устойчиво расти. Как только на российском рынке появляется сильное отечественное производство или бренд, пользующийся популярностью у потребителя, они сразу скупаются иностранными корпорациями.

В большинстве сегментов российского рынка продуктов питания и напитков наибольшая доля принадлежит иностранным корпорациям:

— почти 60% рынка молока;

— более 70% рынка соковой продукции;

— порядка 80% рынка замороженных овощей и фруктов;

— более 90% рынка плодовоовощной консервации;

— более 80% рынка пивоварения.

Отечественные компании пока сохраняют лидерство на рынках мясопереработки и хлебобулочных изделий, однако в данных сегментах также прослеживается общий тренд — поглощение более мелких компаний крупными корпорациями, в том числе западными».

Даже предприятия-производители «исконно российских» товаров принадлежат иностранцам. Например, молочные продукты «Домик в деревне» и «Весёлый молочник», вода «Ессентуки», соки «Фруктовый сад», «Любимый», «Тонус», «Я», «Добрый», квас «Кружка и бочка», печенье «Юбилейное», шоколад «Воздушный» со слоганом «Россия — щедрая душа», вафельный торт «Причуда», конфеты «Коркунов» принадлежат США; «Простоквашино» и «Растишка», а также автомобиль «Лада» — Франции; конфеты «Белочка» и «Мишка на севере» — Норвегии; мороженное «48 копеек» — Швейцарии; пиво «Балтика», «Невское», Жигулёвское» — Дании; пиво «Охота», «Три медведя» — Нидерландам; пиво «Клинское» — Бельгии. И т.д.

Быстрыми темпами идёт разрушение российской промышленности. Численность работников машиностроения за 20 лет сократилась в 3,7 раза. Итоги действий российской власти за последние 25 лет подвел Минпромторг: «…во многих стратегических отраслях промышленности доля импорта в потреблении превышает 80 процентов, что создаёт потенциальную угрозу как для национальной безопасности, так и конкурентоспособности российской экономики в целом. При этом наиболее перспективными с точки зрения импортозамещения являются: станкостроение (доля импорта составляет более 90%), тяжелое машиностроение (до 80%), лёгкая промышленность (до 90%), радиоэлектронная промышленность (до 90%), фармацевтическая и медицинская промышленность (до 80%)».

Рост доли импортной промышленной продукции на российском рынке начался в 1991 году и продолжается до сих пор, дойдя до 80—90%. Соответственно, российская продукция составляет от 20 до 10%. И эта доля сокращается с каждым годом, несмотря на призывы и указания президента.

В России производить не выгодно. Например, тракторный завод, принадлежащий объединению «Ростсельмаш», находящийся в Канаде и получивший в 2012 году прибыль в размере 16,4 млн. долл., в российских условиях имел бы убыток 21,7 млн. долл., т.е. не мог бы работать. Именно налоги — главная статья, определяющая убыточность предприятия в России. Завод в Канаде в 2012 году заплатил в виде налогов 47,9 млн. долл.; в России такой завод должен заплатить 74 млн. долл., т.е. на 26,1 млн. долл. больше. На заводе в Канаде работают 14 бухгалтеров, а в России для такого завода потребуется 65 бухгалтеров (на Ростсельмаше работают 200 бухгалтеров). К тому же в Канаде заводу дают кредиты под 2,3%, электроэнергия в два раза дешевле, чем в России, и т.д. Но налоги — главное.

Аналогичные результаты получены при сопоставлении налогового бремени на предприятия в России и США. В США нет НДС (у нас — 18%), существующий в США налог с продаж в разных Штатах (от 5% до 11%) производственников не касается). В США нет налога на имущество (у нас — 2,2%), приобретаемое оборудование стоимостью до 2 млн. долл. в год в США списывается на себестоимость (у нас — сначала заплати 20% налог на прибыль, а потом постепенно амортизируй). Социальные взносы у них — 13,3% (у нас — 30%), в США прогрессивный налог на прибыль предприятий от 15% до 38% и прогрессивный подоходный налог — до 39,6%: чем беднее предприятие или гражданин, тем меньше ставки налогов. Предприятию дают «подняться», а лишь потом разумно «стригут». Более половины населения США освобождено от уплаты налогов. У нас, вопреки Конституции РФ (п. 2 статьи 7), берут 13% даже с доходов ниже прожиточного минимума. В результате налоговая нагрузка на малое производственное предприятие в США в 3—5 раз ниже, чем на такое же предприятие в России. Россия испытывает острый недостаток средств для финансирования экономики, обороны и социальных программ. У нас вопиющие диспропорции в развитии центра и регионов. Нашу экономику разрушают некомпетентность и безответственность кадров на всех уровнях и во всех отраслях и, как следствие, низкое качество и неэффективное использование инструментов управления экономикой, в том числе: налоговой, банковской и страховой, финансово-валютной, таможенно-тарифной, судебной систем, а также — приватизации и национализации, промышленной политики, деофшоризации и демонополизации экономики.

Стратегия должна содержать не только цели, но и методы решения указанных задач.

В краткосрочном периоде (2017—2019 гг.) мы предлагаем меры, реализация которых, по нашим расчётам, позволит получить для бюджета дополнительные доходы в сумме от 11 до 15 трлн. руб. ежегодно за счёт более рационального распределения имеющихся ресурсов и некоторых мер по совершенствованию администрирования. В том числе за счёт: совершенствования налогового администрирования; cовершенствования механизма учёта и возврата НДС (1,5—2 трлн. руб.); совершенствования подоходного налогообложения (2—3 трлн. руб.); наведения порядка на таможне (2 —3 трлн. руб.); повышения эффективности изъятия природной ренты (1,5—2 трлн. руб.); деофшоризации экономики (4—5 трлн. руб.).

В последующие годы доходы будут расти за счёт дальнейшего совершенствования системы управления и повышения эффективности производства.

Практическая реализация намеченных задач может гарантировать достижение тех самых темпов и пропорций экономического роста, которые, несмотря на множество ранее принятых решений, никак не мог обеспечить прежний экономический блок Правительства России. Будем надеяться, что с учётом изложенных предложений новому экономическому блоку это удастся сделать.

Принятая стратегия — это, как ни крути, во многом стратегия самоизоляции России. Между тем объективно обусловленное и законное место России — в самом широком участии в международном разделении труда, в глобализации, во всех мировых экономических союзах. Потребуется немало сил и преобразований, чтобы это законное место занять. Однако овчинка стоит выделки! Замыкание России в созданных себе подобных локальных объединениях, в том числе в ЕАЭС, явно недостаточно и грозит большими столкновениями и потерями в будущем. Реализация новой стратегии не должна повторить историю почти полного провала майских указов 2012 года — равно как историю простой перелицовки всех прежних проваленных национальных проектов. В стратегии представлены голые цифровые задания, без какого-либо их ресурсного обоснования и обеспечения. Стратегия — это и методы и механизмы реализации намечаемых целевых задач, новые, не имеющие аналогов в мире решения и манёвры, которые тоже в явном виде не предъявлены.

Сочинять любую стратегию без опоры на точные цифры и факты — пустое занятие. Это то же самое, что отправлять людей в разведку, не имея минной карты. У сочинителей нынешних стратегий таких цифр и фактов нет. Всё делается наугад, вслепую. Чтобы решать задачи по точному профилю и действовать уверенно и убедительно, необходима всеобщая инвентаризация и единая «дорожная карта» всех наличных ресурсов России. В России такой инвентаризации и такой карты никогда не было. Не в этом ли всеобщем незнании фактического положения дел — наша изначальная беда и причина совершаемых ошибок? Не с этого ли мы должны начинать «ваяние» всевозможных проектов и указов «как действовать» чиновникам со знанием дела. Грамотно и предприимчиво, чтобы уметь задания не только сочинять, но и исправно выполнять!

Настоящая стратегия — это то, что реально можно выполнить. Вместо этого перед нами тиражированные копии прежних наспех перелицованных «прожектов», представляющие собой худшие образцы «дремучего охранительства и бюрократической мертвечины», избавляться от которых настойчиво призывал всех чиновников России сам В.В. Путин в своей инаугурационной речи 7 мая 2018 года. С учётом изложенных соображений, обсуждаемая стратегия как настольное руководство к действию требует существенных исправлений и дополнений.

 

Советская Россия, №66, 2017 г.

  1. М.Чижов. «Общество вопросов»
  2. «Июньское обострение (1917)»

Советская Россия, «Голос народа», №30, 2018 г.

Н.Лиферов. «Денег нет» — денег тьма.

 

Советская Россия, №35, 2018 г.

Г.Платова. «Социальное жилье недосягаемо в социальном государстве»

 

Советская Россия, №38, 2018 г

Н.Арефьев. «Непостижимые маневры» (Слово с трибуны Госдумы)

 

Советская Россия, «Улики», №113, 5.04.2018 г.

В.Кожаров. «Нас пожирает рыночное пламя»

 

Завтра, №15, 2018 г.

Тезей придёт!  http://zavtra.ru/blogs/tezej_pridyot

расчеловечивание — главная причина всех наших аварий, катастроф, пожаров и наводнений

 

Завтра, №12, 2018 г.

  1. К.Семин. «Капитализм — свалка человечества»
  2. «Черный март, «Зимняя вишня»

Завтра, №16, 2018

Не хотим вымирать!  http://zavtra.ru/blogs/ne_hotim_vimirat_

заседание по вопросам демографии

 

Завтра, №20, 2018

Обобрать старушек?     http://zavtra.ru/blogs/obobrat_starushek

о повышении пенсионного возраста

Пенсионный возраст, похоже, поднимут. Народолюбивая общественность обзывает начальство людоедами, но, по-моему, и она в глубине души уверена: так и будет.

Могут ли люди работать после 55/60 лет? Разумеется, могут. Они и работают. И при советской власти работали, хотя там были существенные ограничения на получение пенсии одновременно с зарплатой. Но многие оставались работать — не только ради заработка, а просто потому, что привыкли, потому что любили своё дело.

Мой отец в 67 лет стал директором (с советской стороны) одного из первых совместных предприятий. Это было в Словакии, завод назывался «Робот» и выпускал промышленных роботов. Сейчас это трудно себе представить. Через несколько лет вернулся, и через полгода умер. Так часто случается с мужчинами, привыкшими всю жизнь напряжённо и трудно работать, а потом этого напряжения лишившихся.

Моя мама работала до 60 лет; работала бы и дальше, но в министерстве, где она служила, разрешалось оставаться только на пять лет после достижения пенсионного возраста. А вот моя бабушка, учительница начальных классов, ни одного дня не была на пенсии: она умерла в возрасте за семьдесят, работая; даже поболеть толком не успела. Она не мыслила себя без школы, без учеников. У моей дочки была точно такая же учительница; помню, мы праздновали её 70-летие. Моя свекровь ушла с работы крепко за семьдесят, и, надо сказать, довольно быстро «сдала».

Так что речь идёт не о возможности работать —  она есть, а о том, что у стариков отнимается возможность получать пенсию и работать. И не надо мне рассказывать, что по статистике работает лишь малая часть: я не верю статистике. В мелко-среднем бизнесе трудится громадное количество пенсионеров, они очень ценимы работодателями: свободны от семейных забот, старательны, ещё полны энергии. Трудятся они очень часто (не сказать — всегда) нелегально, без оформления. Это всем удобно: никаких социальных отчислений, так как они и так получают пенсию. Огромное число пенсионеров являются индивидуальными предпринимателями, обычно — мелкими торговцами. Все мои продавщицы —  индивидуальные, независимые торговцы, работающие (иные — ещё как работающие!) на себя. Примерно половина их — на пенсии. Так что тематику работающих пенсионеров я знаю не понаслышке и не по трудам статистиков.

Так что беда не в том, что работать старше нынешнего пенсионного возраста невозможно, а в другом. В том, что «раскулачивать» начали вовсе не с богатых, а с тех, кого не страшно тронуть, с самых слабых, от которых не боятся, что прилетит «ответка». Вот это и ощущается как страшная несправедливость, а вовсе не то, что половина (или сколько там?) мужчин не успевают пожить на пенсии. А что это, цель жизни, что ли, быть пенсионером? Труд — это нормальное состояние человека. Упадок нашей цивилизации проявляется, помимо прочего, в том, что она культивирует не труд, а досуг и праздность. На плаву человека держит труд, долг, обязанности, дисциплина — как неизменная спутница труда. Велемудрые западные эксперты недавно «домыслились» до очевидного: платный труд с соответствующими обязанностями отсрочивает старческое разложение личности, а вот хобби, которое можно бросить в любой момент и где результат не важен, — таким целительным эффектом не обладает. Кто бы мог подумать!

В увеличении пенсионного возраста возмущает, и справедливо, очередная попытка решить проблемы за счёт бедных и слабых, а не за счёт богатых и сильных, которых попросту боятся тронуть. А тронуть надо бы! Прогрессивный налог, серьёзное обложение богатой недвижимости, налог на роскошь — всё это давно изобретено человечеством. Ах, они (и люди, и капиталы) убегут за границу? Значит, надо запретить свободное трансграничное движение капитала, значит, принять иные известные меры. Не со стариков надо начинать!

Известный новосибирский экономист и статистик Григорий Ханин несколько лет назад рассчитал, откуда можно взять деньги на модернизацию: «…за счёт сокращения личного потребления домашних хозяйств, прежде всего наиболее обеспеченных (предполагается сокращение их доходов в шесть раз, среднеобеспеченных — в три раза, в следующей по доходам группе — на 30%). Только 20% наиболее обездоленного населения смогут сохранить или даже несколько увеличить нынешний уровень личных доходов. В целом в результате предлагаемых мер личное потребление домохозяйств сократится почти в два раза. При этом, поскольку сильнее пострадают наиболее состоятельные слои населения, соотношение доходов 10% наиболее состоятельных и наименее состоятельных граждан (децильный коэффициент) сократится с нынешних скандальных 30:1 до вполне приемлемых 6:1, на уровне Западной Европы и СССР 1960—1970-х годов».

Вот с этого следует начать, а не с пенсионного возраста.

Я в принципе против нынешней системы пенсий — дорогой и громоздкой. Я за то, чтоб каждый копил сам себе на старость, как, например, в Южной Корее. Но ещё больше я против решения финансовых проблем государства за счёт слабых. Это может привести к таким бедам, что и сильным не поздоровится.

 

Правда, №50, 2018

1.Как «повышают» зарплаты  http://gazeta-pravda.ru/issue/50-30693-18-21-maya-2018-goda/kak-povyshayut-zarplaty/

№50 (30693) 18—21 мая 2018 года

1 ПОЛОСА

Автор: Мария ПАНОВА.

Не успели бюджетники прийти в себя от прошлых «майских указов», как появились «майские указы» №2

УВЕРЕНА, что, подписывая первые «майские указы» в 2012 году, президент искренне желал бюджетникам всего самого лучшего. Судите сами: например, врачи должны были к нынешнему году получать 200% от средней зарплаты по региону — разве это не подарок?

А вот поди ж ты, учителя, преподаватели и медики в голос жалуются. И при этом трудно обвинить их в чёрной неблагодарности.

Пожалуй, единственные, кому в последние месяцы привалило счастье, — это московские врачи. Те из них, с кем мне довелось говорить, утверждают, что действительно с нового года в столице доктора меньше сотни тысяч рублей не получают. Хотя, если смотреть правде в глаза, благодарить за это приходится, скорее, не «майские указы» президента, а стремительно приближающиеся выборы столичного мэра.

Выборы вообще оказались по воздействию на зарплату бюджетников гораздо сильнее всяких указов, так как непосредственно перед президентскими выборами бюджетники в большинстве регионов внезапно ощутили весомую прибавку к своей зарплате, возрадовались и не подвели: проголосовали «как надо». Теперь, правда, неувязочка выходит: порой оказывается, что деньги эти не навсегда прибавили и тем или иным образом «переплату» придётся вернуть.

Например, как выяснилось, многие областные минздравы с целью повышения зарплат бюджетникам перед президентскими выборами не нашли ничего лучшего, как взять дополнительные кредиты. А что им делать-то было? Указ о повышении зарплат — вот он, а денег-то на него не выделено. Где их брать? А тут выборы — срочно нужно показать, что президент слов на ветер не бросает, вот и пошли с протянутой рукой в банки. Но кредиты ведь возвращать надо. И начали закручивать экономические гайки. Как, например, в Мурманской области, чтобы вернуть задолженность, предполагается срочно урезать программы вакцинации, детской диспансеризации, реабилитации детей-инвалидов, скорой помощи, санавиации, службы крови, иммунизации, профилактики сердечно-сосудистых заболеваний. Основных источников исправления ситуации, как всегда, два: с одной стороны, пациенты и учащиеся, из кармана которых нужно выскрести по максимуму, а с другой — сами учителя и медработники, у которых изымают «излишки».

Повсеместно предпринимаются попытки вернуть зарплаты на «довыборное» состояние. Например, по сообщению ИА «КраснодарМедиа», руководство Динской ЦРБ в Краснодарском крае решило снизить зарплаты сотрудников на 17% с 1 июля 2018 года в связи с тем, что перестаралось, исполняя «майские указы» президента, и перевыполнило план по темпам роста заработка на целых 25%, что привело к зашкаливающему росту кредиторской задолженности лечебно-профилактического учреждения. В случае отказа трудиться на предложенных условиях медикам предлагалось искать другую работу.

Вообще, с простыми бюджетниками у нас не церемонятся: не нравится — вали. Вот такое предупреждение получили хирурги и другие врачи одной из омских больниц: «Уведомление об изменении условий трудового договора… В связи с увеличением должностного оклада будет произведено соответствующее уменьшение размера выплат стимулирующего характера… В случае Вашего отказа от продолжения работы в новых условиях Вы будете уволены по пункту 7 статьи 77 ТК РФ (отказ работника от продолжения работы в связи с изменением определённых условий трудового договора)…». Захотели бы вы лечь под скальпель этого хирурга сразу после прочтения им такого послания? А ведь подобные унижения сыплются на головы бюджетников ежедневно как из рога изобилия.

Происходит подобное повсеместно. Более 60 врачей и медсестёр городской больницы города Заволжье Нижегородской области пожаловались Владимиру Путину на лишение стимулирующих выплат. Снижение выплат по статьям «интенсивность работы», «диспансеризация отдельных групп населения работниками поликлиник» и ряда других затронуло терапевтов, педиатров и медсестёр: при большем объёме работы они стали получать в среднем на 3—5 тыс. рублей меньше. То есть руководство одной рукой в нужный момент поднимает оклады, влезая для этого в долги, а другой — забирает, чтобы эти же долги выплатить (подозреваю, что с процентами, и немалыми). На подобные нарушения жалуются преподаватели и медики из Карелии, Вологодской, Смоленской, Ульяновской, Рязанской областей, Хакасии и других регионов. И на что жалуются-то? Выходит, что на исполнение «майских указов».

Какие ещё пути «повышения» зарплат бюджетникам изобретают местные власти? Банковское кредитование может быть лишь единовременной акцией предвыборной показухи. Для долгосрочного эффекта изобретено ещё несколько способов повысить, не повышая: виртуальный, мягкий и жёсткий.

О виртуальном повышении зарплат писалось уже очень много. Происходит оно исключительно на бумаге, при помощи фокусов со статданными. Вот Росстат заявил, что в прошлом году средняя зарплата врача была на уровне 56445 рублей. А из опроса медиков фондом «Здоровье» следует, что почти у 60% врачей одна ставка составляет менее 25 тыс. рублей, ещё 10,8% получают от 25 тыс. до 30 тыс. рублей. Я собственными глазами видела расчётный лист опытного врача-терапевта Пензенской больницы за апрель этого года: должностной оклад 7001 рубль плюс надбавки за стаж и т.д., плюс оплата 6 (шести!) ночных дежурств — всего на руки 22615 рублей 68 копеек. И это при том, что в отделении лечится ровно в полтора раза больше пациентов, чем официально предусмотрено. Но что-то мне подсказывает, что в отчётах пензенского минздрава по «майским указам» обобщающие цифры выглядят несравненно лучше.

Так же с цифирью лихо манипулируют на уровне самих бюджетных учреждений. Например, кроме простого включения в расчёт средней зарплаты руководства учебного заведения с его баснословным жалованьем, существует ещё и новшество, когда преподавателей переводят на 75, 50 и даже 25% ставки при сохранении той же нагрузки и той же зарплаты, а в отчётах зарплата сразу вырастает вдвое и вчетверо. Предположим, зарплата профессора — 40 тыс. рублей. Если считать, что он работает на четверть ставки, то, соответственно, 100% будет равно 160 тысячам. И не важно, что реально такие деньги профессор и в глаза не видел, зато в отчётах всё более чем блестяще!

Кроме того, можно понизить официальную среднюю зарплату по области, и тогда достигнуть роста зарплаты до 200% становится несравненно легче. Лукавить можно не только с цифрами, но и с терминами. Например, приравнять среднюю зарплату бюджетников не к средней зарплате по области, а к так называемому среднему доходу от трудовой деятельности, то есть как раз к тому «серому» сектору экономики, где чаще всего официально демонстрируют зарплату практически на уровне минимального размера оплаты труда.

Другой, более мягкий способ «поднять зарплату» бюджетникам как раз и отражён в уведомлении омским врачам: оклад увеличивают, а премию, стимулирующие, компенсационные и прочие надбавки резко уменьшают. В отчётности зарплата выросла, а по факту какой она была, такой и осталась.

«С 2012 года повышают зарплату, — говорит терапевт из Подмосковья. — Ну как повышают, оклад больше стал, но почти все выплаты убрали. В 2012 году у меня оклад был 4600, сейчас — 12000, только зарплата в целом не изменилась совсем за пять лет. Убрали стаж, убрали стимулирующие и остальное. Я не жалуюсь на зарплату, только обидно: чтобы нормально зарабатывать, нужно «вкалывать» далеко не на ставку».

Третий, жёсткий путь — сокращение сотрудников и распределение нагрузки и, соответственно, зарплаты на оставшихся. При этом в учреждении могут быть не полностью или вообще не заполнены вакансии. Вплоть до того, что число сотрудников в два, а то и в три раза меньше того, что предусмотрено штатным расписанием. При этом есть установка не брать никого на освободившиеся места. Зато без увеличения фонда оплаты труда главврач — опа! — смог вдвое повысить зарплату. То, что работника заставляют трудиться на две ставки, даже если сам он этого не хочет, никого не волнует. Главное — отчётность! Страшно представить, что происходит, например, в отделении больницы, когда в этой ситуации кто-то уходит ещё и в отпуск: оставшиеся просто ни физически, ни морально не в состоянии выполнить весь объём работы. Стоит ли удивляться всем тем безобразиям, безразличию и даже хамству по отношению к пациентам или к учащимся, которые происходят в наших бюджетных учреждениях?! Люди работают на грани своих сил, выгорают, превращаются в бездушных роботов.

Поэтому-то бюджетники любое радостное обещание властей повысить им зарплату воспринимают, мягко говоря, без энтузиазма. Так, на днях Сергей Собянин сообщил, что в текущем году средняя заработная плата московских учителей увеличится до 110 тысяч рублей! Градоначальника понять можно: на носу мэрские выборы, пора направо и налево раздавать обещания. Вот как съязвила молодая учительница начальных классов Наталья Георгиевна: «Если когда-то учителя и будут получать 110 тысяч, то отожмут их так, что один жмых останется».

Ради победы на выборах, ради отчётов о супердостижениях в социальной сфере чиновники скребут по сусекам и латают Тришкин кафтан, чтобы навешать лапшу всем нам на уши. Только вот куплен весь этот блеск кровью и потом людей и разрушением остатков бюджетных здравоохранения, образования и учреждений культуры.

2. За глотком воздуха некуда бежать http://gazeta-pravda.ru/issue/50-30693-18-21-maya-2018-goda/za-glotkom-vozdukha-nekuda-bezhat/

№50 (30693) 18—21 мая 2018 года

4 ПОЛОСА

Автор: Мария ПАНОВА.

Ещё недавно считалось, что деревня — это свежий воздух, чистая вода… А сегодня деревенская жизнь может оказаться опасной для здоровья.

«МУСОРНЫЙ БУНТ» в Подмосковье косвенно приоткрыл ещё одну игнорируемую, но не менее актуальную проблему: в последнее десятилетие наши деревни превращались в захламлённые, замусоренные гетто, на территории которых становится всё опаснее жить. Немногочисленные местные жители, в основном глубокие пенсионеры или дачники, не в состоянии привлечь к себе внимание, и сил на борьбу у них нет.

Всероссийскую известность получила деревня Манушкино в Московской области, жители которой долго терпели соседство с горами отходов, пока тухлый запах от Кулаковского полигона довёл их до отчаяния и голодовки. Восстание жителей Московской области против полигонов ТБО привело к перераспределению мусорных потоков, и после блокировки полигона ТБО «Ядрово» мусоровозы нескончаемым потоком поехали на «Непейно», что сразу же ощутили на себе жители села Орудьева, поскольку через их населённый пункт и проходит дорога на свалку. Самый большой в Европе мусорный полигон ТБО «Малинки» размером 65 гектаров и приёмом отходов в объёме одного миллиона тонн в год планируется разместить среди лесов природоохранной зоны всего в трёх километрах от деревни Чириково Троицкого административного округа Москвы. Другая мегасвалка должна вырасти по соседству с деревней Михали Износковского района Калужской области, как и у деревни Зайково под Ирбитом (Свердловская область). Как видим, мусорная география отнюдь не ограничивается столичным регионом, и мусорные полигоны готовы умертвить сотни сёл и деревень по всей России.

Наши поля, леса, сёла удушаются не только официальными, но и многочисленными несанкционированными свалками. Даже сельскохозяйственные земли оказываются погребёнными под горами мусора, как, например, случилось в границах Верхнемамонского сельского поселения Воронежской области. И это уже не исключение, а стало почти что правилом.

Закрытие и временная остановка работы нескольких подмосковных полигонов ТБО привели к тому, что мусоровозы нелегально сбрасывают тонны мусора в леса, в реки и на поля. Привычное деревенское времяпрепровождение — рыбалка и сбор грибов и ягод — превращается в весьма неприятный процесс, когда грибники натыкаются уже не на единичные бутылки и бумажки, а на целые вонючие горные хребты, с которых по всем окрестным лесам разносятся мусорные отребья, а из речки скорее выловишь бочку из-под ядохимикатов, нежели леща.

К сожалению, не только отходы жизнедеятельности городов отравляют жизнь селян, но и их собственные мусор и канализация. Неумение, а порой нежелание местных властей организовать вывоз мусора из небольших населённых пунктов привели к тому, что сами деревенские жители и дачники просто вываливают все отходы за околицу. Отсутствие и неисправность канализации привели к тому, что, как я сама была тому свидетелем, стоки текут прямо по улицам. Так, по словам местных жителей, их село Десятниково Тарбагатайского района Республики Бурятия тонет в фекалиях. И это при том, что по результатам изучения экскурсионных туров оно в 2017 году стало одним из самых посещаемых сёл России.

Но и этого мало. Деревенскую экологию активно портят сельхозпредприятия. Особенно преуспевают в этом современные огромные птицефабрики, которые, по сути, являются настоящими экологическими бомбами замедленного действия. Так, например, село Идолга Татищевского района Саратовской области, как и десятки других деревень, оказалось в окружении гор помёта, словно ядовитым напалмом выжигающего всё вокруг.

Города и деревни оказались в одной экологической ситуации. И это равенство не радует. Бежать за глотком свежего воздуха и чистой воды больше некуда. А ведь все эти миллионы тонн мусора можно было бы, не загрязняя окружающую среду, перерабатывать и применять с пользой. И не нужно изобретать велосипеда: технологии давно созданы и успешно используются. Но нет, вся страна превратится в одну большую ядовитую помойку, чтобы удовлетворить аппетиты мусорной мафии. И если жители больших городов, уже просто в силу своей многочисленности и активности, ещё как-то могут вести борьбу, то у деревни просто нет ни сил, ни ресурсов побороть во много раз превосходящего врага.

3. За строительным забором http://gazeta-pravda.ru/issue/50-30693-18-21-maya-2018-goda/za-stroitelnym-zaborom/

№50 (30693) 18—21 мая 2018 года

3 ПОЛОСА

Автор: Александр ЗИМБОВСКИЙ. Профсоюзный активист.

Некоторые уроки экономической борьбы, которая продолжается

Об остром конфликте между строителями, занятыми на возведении жилого комплекса «Эстет» в городе Климовске Московской области, и фирмой «Мегаполис», нанявшей их на работу, «Правда» информировала своих читателей в номерах за 26 апреля и 27 апреля — 3 мая. Это лишь последний факт из многочисленных противостояний рабочих со столичными строительными компаниями. Он ярко свидетельствует о непрекращающейся классовой борьбе между пролетариями, с одной стороны, и капиталистами, а также с обслуживающим их интересы менеджментом — с другой. Да, классовая борьба — процесс двусторонний, его непримиримыми сторонами выступают не только наёмные, эксплуатируемые работники, но и работодатели, то есть эксплуататоры. Пока борьба между ними идёт по преимуществу в самой простой — экономической — форме. Но уже можно говорить о некоторых её уроках.

 

Положение в экономике

Завтра, №23, 2018

В.Катасонов. «Ограбление»

Вечером 6 июня главные темы на новостных порталах касались российской экономики. Новость пришла из Госдумы: выступая в недрах этого учреждения, министр как бы «экономического развития» Максим Орешкин сказал, что «правительство готовит пакет непопулярных мер». Каких конкретно — он не уточнил. Сразу запахло чем-то гайдаровско-чубайсовским.

А вторая новость пришла из Санкт-Петербурга уже 7 июня и связана с первой. Она рождена главой ЦБ Эльвирой Набиуллиной, которая сообщила, что «новые меры правительства, которые сейчас обсуждаются в кабинете министров, могут кратковременно ускорить инфляцию до уровня выше 4%». Но Набиуллина же нас быстро успокоила: якобы инфляция быстро вернётся к целевому уровню.

С одной непопулярной мерой, так называемым «налоговым манёвром», мы уже столкнулись и чувствуем эту мудрую меру на заправках. Другое непопулярное решение тоже уже не скрывается власть предержащими — это повышение пенсионного возраста. При этом очевидно: скажем, женщина после 55 лет, а тем более после 60-ти, найти работу в наших условиях фактически не может. Однако с такой мерой власть намерена скоро поздравить «дорогих россиян». Что же ещё планируют идейные наследники Гайдара и Чубайса, раз они вот так, заранее готовят нас к «непопулярных решениям»?

Экспертные оценки

Мы соприкасаемся с экономикой через цены, через налоги, через денежные трансферты, через социальные услуги. И, соответственно, если говорить о ценах — они будут расти. Если говорить о налогах, то они тоже будут расти. Если говорить о каких-то денежных трансфертах — они будут просто исчезать. Одним из таких денежных трансфертов является пенсия. Ну, а если говорить о социальных услугах, оказываемых государством, то они тоже исчезают как утренний туман, потому что ещё в нулевые годы началась тенденция к их монетизации. А если у населения исчезают деньги, то, соответственно, исчезает возможность приобретения таких социальных услуг.

Таким образом, можно одним словом обозначить новейшую так называемую экономическую политику. Это слово — геноцид. Слово «экономика» используется здесь совершенно некорректно, поскольку у нас экономики нет. Экономика в переводе с греческого — это домостроительство, а у нас на протяжении четверти века наблюдается процесс доморазрушения. Некоторые говорят, что это хрематистика — процесс накопления. Но я бы всё-таки не стал называть происходящее хрематистикой, так если где-то накопления и происходят, то точно не в России и уж точно не в интересах граждан России. Так что правильно называть это ограблением — ограблением дома.

Видимо, грядёт повышение налога на добавленную стоимость с 18 до 20%. Это налог, который формально должен платить либо товаропроизводитель, либо продавец, но автоматом этот налог на добавленную стоимость включается в цену ритейла, то есть в ту цену, которую мы платим как розничные покупатели. Так что это просто закамуфлированная форма инфляции. Кстати, сейчас Набиуллина заявила о росте и возможном разгоне инфляции. Центральный банк вынужден включать печатный станок, и таким образом возникает эта самая инфляция. А все мантры насчёт «таргетирования инфляции» — это что-то из разряда нейролингвистического программирования нашего сознания, потому что любой грамотный экономист понимает, что такое инфляция. Инфляция — это нарушение баланса между денежной и товарной массами. Если вы действительно хотите бороться с инфляцией, то должны обеспечивать не только поддержание на определённом уровне денежной массы, но обязаны наращивать товарную массу. И лучшим способом борьбы с инфляцией является наращивание производства товаров и услуг. А вот об этом как раз Набиуллина вообще никогда не вспоминает. Более того, она делает всё возможное, чтобы уничтожить товарное производство в России. Таким образом, Набиуллина поступает с точностью до наоборот — она обесценивает российский рубль.

Как это можно охарактеризовать то, что было совершено в области так называемого «налогового манёвра» в нефтяной отрасли, что привело к удорожанию цен на топливо? Вряд ли в правительстве сидят совсем безумные люди — какую-то цель они всё же преследовали? Эту цель многие описывают как усиление потока дани на Запад. И я думаю, что речь идёт именно о выкачивании денег из Российской Федерации. Причём в этом манёвре самый главный элемент, который почему-то оказывается в тени — это отмена экспортных пошлин на вывоз чёрного золота. Это приведёт и уже приводит к тому, что у нас на внутреннем рынке не останется нефти. Или она (естественно, в переработанном виде бензина и дизельного топлива) будет продаваться по ценам мирового рынка. А основная часть добытой нефти, которая уйдёт за пределы Российской Федерации, тоже, соответственно, будет реализована по высоким ценам мирового рынка. И, как вы сами понимаете, вся эта выручка останется за пределами РФ, она осядет на счетах иностранных банков.

Как вы помните, в начале текущего десятилетия, когда Путин начинал свою предвыборную кампанию после президентства Медведева, он на одно из первых мест поставил такую задачу, как деоффшоризация российской экономики. А сегодня в своих выступлениях Путин уже не упоминает эту задачу. А это означает, что существует ничем не ограниченный вывоз капитала из России, вывоз инвестиционных доходов. Это и есть как раз то самое ограбление России в совершенно законченном варианте.

А та мера, которые правительство озвучило в целях борьбы с удорожанием бензина — снижение акцизов, — это для отвода глаз. И тут я опять вспомню Набиуллину — даже железная Эльвира вынуждена была признать, что акцизы не смогут спасти ситуацию, они только немного затормозят рост цен на чёрное золото.

7 июня на прямой линии с президентом Российской Федерации был задан вопрос: не стоит ли принять законопроект о повышении пошлин на экспорт нефти для урегулирования цен на внутреннем рынке? И Путин ответил: «Готовьте этот законопроект, я его поддержу». Но до того заявил: «Это только стимул, это, скорее, угроза в адрес нефтяных компаний, надеюсь, ничего подобного нам не потребуется, у нас был конструктивный диалог с нефтяниками и газовиками, но то, что понимание с их стороны есть, понимание того, что проблему нельзя загонять в угол, её надо решать — это очень хорошо». Так всё-таки поняли власти, что нужно изменить «бюджетные манёвры» — или не поняли? И что мы должны из этого понять?

Формулировка оруэлловская — двоемыслие, если не троемыслие. Казнить нельзя помиловать. Я ничего не понял из этой формулировки. Думаю, что всё останется в рамках прежнего решения, я имею в виду, что не вернут они экспортную пошлину. Главное, на что намекнул президент: всё решается в ручном режиме. Вызовет Путин Сечина и скажет: «Вот столько-то на экспорт, столько-то на внутренний рынок». Но управление в ручном режиме — это самый тухлый вариант, он приводит к очень печальным последствиям. Честно говоря, лишний раз убеждаюсь в том, что «наверху» всё очень субъективно и конъюнктурно.

Все «непопулярные меры», которых, видимо, не избежать, которые нам уже объявлены, были известны всем специалистам ещё до президентских выборов. Все прекрасно понимали, что эти «непопулярные меры» отложены на послемартовские времена. Но сейчас это всё связывается с так называемыми «майскими указами». Якобы именно для реализации этих майских благих пожеланий правительству нужно откуда-то взять 8 триллионов, этим и объясняются все «непопулярные меры». Но тут получается парадокс: «майские указы-2», по идее, должны быть реализованы для того, чтобы облегчить, улучшить, в том числе в социальном плане, жизнь каждой конкретной российской семьи, каждого человека. А для их реализации предлагается значительное ухудшение этой самой жизни.

«Майские указы» мало кто читает из граждан России. Вообще, мало кто читает те документы, которые выходят из недр правительства и администрации президента. Если бы люди их читали, у них бы волосы дыбом встали. Там концы с концами не сходятся. Люди во власти окончательно обнаглели. Они уже считают, что «пипл всё схавает», поэтому он не особенно заботятся о сохранении какой-то даже формальной логики. Что касается цифры 8 триллионов рублей, то деньги есть — и даже гораздо более серьёзные деньги. Просто об этом никто не говорит, существует своеобразное табу на обсуждение тех источников, которые у нас под рукой. Первый источник — это действительно большие остатки денежных средств на счетах Минфина, даже не говоря про те деньги, которые хранятся в кубышке под названием «суверенный фонд», Фонд национального благосостояния. До тех пор, пока эти деньги будут находиться в кубышке, мы должны признавать, что Минфин финансирует и кредитует американскую экономику, а также экономику наших закадычных «друзей» — ближайших союзников США.

Во-вторых, я хотел бы сказать, что у нас каждый год происходит утечка финансовых ресурсов, примерно составляющая 100 миллиардов долларов. Если взять по нынешнему курсу, то это почти те самые 8 триллионов, которые необходимы для выполнения «майских указов». Для того, чтобы воспользоваться этими деньгами, нам просто необходимо принять новый указ. Даже не надо закона — это можно сделать указом президента о введении контроля над трансграничным движением капитала. Затем уже не спеша можно это оформить в виде закона. Собственно, закон с таким названием есть — это федеральный закон «О валютном регулировании и валютном контроле», но в середине нулевых годов этот закон был окончательно выхолощен, и практически все шлагбаумы, все ворота были снесены. Поэтому спекулянты могут сюда приходить, здесь заниматься мародёрством и выезжать за пределы страны, образно выражаясь, с полными чемоданами. Так что это безобразие можно закончить буквально завтра, но этого никто не делает. И более того, это никто даже не рискует озвучивать, даже в Государственной Думе, даже те партии, которые мы называем оппозиционными. Так что возможностей более, чем достаточно, но власть, которая сегодня у руля в России — это компрадорская бюрократия, которая обслуживает интересы метрополии.

Интересна стилистика слов, которые мы слышим о том, что для выполнения майских указов, которые должны улучшить положение народа России, для начала нужно это положение народа ухудшить. Эти слова являются калькой с того, что мы слышали в начале 90-х — один к одному. «Дорогие россияне, — говорил Ельцин, — потерпите немножко». Мы помним, как Гайдар и Чубайс увещевали — «буквально один месяц будет плохо, зато потом мы будем жить как в Швейцарии». Потом речь шла о двух месяцах, потом речь шла о трёх месяцах, потом заклинали — «всего год осталось потерпеть, и мы заживём, ну, как в раю». Так как очевидно стилистическое сходство того, что происходит сейчас, и того, что происходило тогда, очевидно ли и то, что это обещанное райское завтра так же никогда не наступит, как не наступило вследствие обещаний Гайдара, Чубайса и Ельцина?

Понятно, что все эти обещания — просто нейролингвистическое программирования, некая форма массового гипноза. Достаточно, например, обратиться к «майским указам», которые упоминались во время предыдущего срока Путина. Давайте мы с вами посмотрим, насколько эти майские указы были выполнены. По некоторым позициям — ноль, по некоторым позициям, как говорят «ответственные лица», 20%, по некоторым позициям — 50%. Извините, если выполнено 50% или ноль, то кто-то за это должен отвечать? А поскольку ни один волос с головы ни одного чиновника не упал, то, соответственно, налицо полная безответственность. Соответственно, такова же цена и нынешних «майских указов-2».

В общем-то, это такой отработанный уже столетиями приём — погружать человека или в какую-то ностальгию, или, наоборот, питать его какими-то надеждами будущего. Человек всё-таки должен жить сегодня, сейчас. «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь», как сказано в песне. Это очень серьёзный вопрос, выходящий за темы финансов и экономики. В основе нашей русской цивилизации — Слово с большой буквы. И уничтожение нашей цивилизации началось именно с уничтожения Слова. Слово с большой буквы — это вторая ипостась Бога, это Христос, это Евангелие. Но, к сожалению, нас захватила чума под названием «число». Собственно, то, что мы называем капитализмом — это погоня за числом, это совершенно сумасшедшая страсть приумножения нулей, это общество числократии. А сегодня, после того, как человечество уже пожило в сумасшедшем доме под названием числократия, наступает следующая фаза уничтожения человека и человечества — это цифра. Цифра имеет несколько смыслов — например, цифра как буква, обозначающая число. А сейчас цифра понимается как некий управляющий сигнал, «диджит». И с помощью так называемой «цифровой экономики» (на самом деле, здесь тоже сплошные подмены понятий) нас пытаются загнать в электронный концлагерь.

Для того, чтобы нам всё-таки противостоять этим тенденциям, мы должны возвращаться к Слову. Мы должны возвращаться к Пушкину, мы должны возвращаться к Священному писанию. И я думаю, что это действительно очень серьёзное наше оружие обороны и последующего наступления.

Завтра, 2017, №32

С.Глазьев. «Снова на те же валютные грабли»

Завтра, 2017, №33

«Слово и цифра» (Изборский клуб)

Советская Россия, 2018, №14

А.Чупраков. «Игрок или жертва?» (О процессе по делу Никиты Белых.

Завтра, 2018, №14

А.Анпилогов. «Куда плывет корабль «Россия»?

А.Вассерман. «Прописные истины»

Советская Россия,  2018, №38

Г.Зюганов. «Мы у очень опасной черты» (Выступление при обсуждении отчета правительства в Госдуме)

Советская Россия, 2018, №41

Г.Зюганов. «Смена курса — сохранение России»

А.Кравец. «Кого спасают контрсанкции?»

Правда, 2018, №37

Т.Офицерова. Экономика не прорывная, а прорванная.

Н.Арефьев,  Выступление на заседании Госдумы

Завтра, № 16, 2018

В.Катасонов. «Кормления»

Положение в науке, образовании и культуре

Завтра, №23, 2018

К.Семин. «Пушкин» 

Экспертные оценки

Я отношусь очень трепетно, даже болезненно, к тому, что происходит с языком. Считаю, что это самая важная часть нашего сознания, и разрушение языка воспринимаю как свою личную трагедию. Язык каждого человека возникает под воздействием не измеряемого множества переменных факторов. Это, конечно же, и семья, это, безусловно, чтение, и качественный состав твоей книжной полки, и количество времени, проведённого тобой в детстве за чтением — всё это формирует ароматный, точный русский язык. С другой стороны, я бы хотел бы напомнить известные и затасканные в нашу эпоху торжествующей безграмотности слова Пушкина: «Без грамматической ошибки, как уст румяных без улыбки, я русской речи не люблю». Соответственно, я далёк всё-таки от пренебрежительного, высокомерного отношения к тем людям, которые пишут с ошибками или говорят порой не совсем грамотно по-русски. Иногда они оказываются более честными, более достойными и более искренними людьми, чем те, кто говорит по-русски безупречно — как часть нашей интеллигенция, часто обладающей безукоризненным знанием не очень родного для неё языка. Поэтому я не вижу большой беды, если человек изъясняется, может быть, не очень красиво. Если человек совершает ошибки, это не катастрофа. Катастрофа, когда ошибки совершает народ, когда «средняя грамотность по палате» падает всё ниже и ниже, когда представители той самой интеллигенции начинают использовать русский язык для борьбы с русским языком и со всем, что представляет из себя русская, советская цивилизация, в первую очередь советская.

Поделюсь двумя наблюдениями. Я только что прилетел из Кишинёва. И был потрясён тем, как мало осталось от нашего общего прошлого на улицах, в вывесках, в ежедневном обиходе. Пришло новое поколение, выросли люди, которые по-русски уже не говорят и не думают. Нам казалось, что это не произойдёт, что это невозможно — а это произошло и это возможно. И всё, что связывало нас, потихонечку девальвируется, теряет ценность, рассыпается и исчезает в прошлом. Тоже самое видел на Украине. Когда побывал там в первый раз в 2000 году, не увидел в Киеве никаких особых отличий от любого другого нашего города,. А спустя 14 лет я понял, что это уже практически заграница, и выросло новое поколение, которое не знает и не хочет знать русского языка.

Сейчас в Молдавии я 2,5 часа просидел на пограничном контроле в довольно унизительном положении. Не я один, дело не в том, что я журналист, нас было несколько, и мы были виноваты лишь тем, что у нас есть российские паспорта и нет прямых родственников в Кишинёве. Это говорит не столько о жестокости конкретных людей, которые нас заставили так долго проверяться, сколько об уровне отношений между бывшими советскими республиками и о том, что происходит с этим ареалом распространения русского языка. Я напомню, что этот ареал достиг максимальных размеров в истории именно в годы советской власти, когда на русском языке говорило около полумиллиарда человек и до миллиарда понимало русский язык. А сегодня я боюсь, что даже из 143 миллионов человек, населяющих нашу страну, далеко не все могут считаться носителями русского языка. Хотя, может быть, они и являются русскими по происхождению или хромосомно-генному своему строению. Это, конечно, большая трагедия. Если говорить коротко, русский язык вырождается, русский язык умирает.

Второй пример, которым я хотел поделиться с вами, коль скоро мы вспоминаем сегодня Пушкина. Для того, чтобы понять, насколько неразрывно связано место, занимаемое Пушкиным в нашем сознании, и советская цивилизация, насколько Пушкин был необходим Советскому Союзу, советской культуре, я предлагаю забить любому интересующему в картиночном поисковике интернете «1937» — цифры, декларируемые как «страшная, зловещая» дата, как год, с которым связаны «жуткие преступления». Вместе с этими цифрами рекомендую ввести фамилию Пушкина и посмотреть, что будет. Вы увидите огромное количество фотографий, газетных сканов (например, «Литературной газеты» 1937 года), отчёты о собраниях и конференциях. Но самое интересное, что должно броситься вам в глаза, это дни Пушкина, проводившиеся советской властью в национальных республиках Советского Союза — в Узбекистане, в Казахстане и в других республиках, где не то что Пушкина читать не должны были бы, если бы страна развивалась так, как она развивалась до 1917 года — а и говорить на русском не должны были бы.

Сегодня ЕГЭ сдают наши бедные дети, лишённые на самом деле полнокровного русского языка. Выросло целое поколение с тех пор, как ЕГЭ, в том числе по русскому языку, провозгласил в своей программе Герман Греф. Напомню, что в 1999 году Греф возглавил Центр стратегических разработок, а в документах ЦСР как раз ЕГЭ было одним из ключевых моментов. Прошло почти 20 лет. Что случилось с поколением, которое выросло по заветам Грефа и Фурсенко, что наблюдаю я в своих поездках и встречах?

То, что я наблюдаю, известно всем и каждому. Каждый из нас, кто хоть чуть-чуть застал другое время, воспитывался в другую эпоху и привык хотя бы какое-то количество страниц в неделю прочитывать, конечно, не может не видеть катастрофический развал образования, падение грамотности, неспособность нашего нового поколения выражать свои мысли. Отсутствие этих мыслей как таковых, потому что язык — это отражение мышления. Если разрушено мышление, если человек не способен мыслить рационально, если не способен вычленять причины и следствия в происходящем вокруг него, то он и говорит таким же образом. Эта эклектичная, хаотическая речь является отражением раздробленного, перемолотого в фарш мышления. Что толку об этом сокрушаться, в очередной раз возносить руки к небу и кричать, что «всё пропало» — и так это вменяемому человеку ясно. Я просто хочу ещё раз подчеркнуть, что этот распад мышления, этот распад языка связан не с кознями конкретного человека, который задумал в Центре стратегических разработок уничтожить наше образование и извести его на корню, потому что так выгодно каким-нибудь злобным силам снаружи или внутри. Не в этом дело. Этот человек всего лишь винт, всего лишь функция во всей системе. Теперь система настроена не на образование и воспитание, а на другую задачу. В этой системе колониального компрадорского капитализма человек, который был бы в состоянии мыслить, который был бы в состоянии давать себе ответы на насущные, повседневные, ежедневные вопрос — он не нужен. Нужен человек-функция, нужен человек- винт, такой же, каким сам является Греф, нужен человек-приводной ремень.

Сам Греф об этом высказывается совершенно откровенно. Существует знаменитая видеозапись, где он говорит о том, что знание (и знание языка, видимо) нужно держать в секрете, потому что человек образованный является большой опасностью для тех, кто управляет. Он прямо сказал: «Если каждый человек сможет участвовать напрямую в управлении, что же мы науправляем?.. Как только все люди поймут основу своего «я», самоидентифицируются — управлять, то есть манипулировать ими будет чрезвычайно тяжело. Люди не хотят быть манипулируемыми, когда они имеют знания. В иудейской культуре Каббала, которая давала науку жизни, она 3000 лет была секретным учением, потому, что люди понимали, что такое снять пелену с глаз миллионов людей и сделать их самодостаточными. Как управлять ими? Любое массовое управление подразумевает элемент манипуляции».

Вам это не напоминает циркуляр «О сокращении гимназического образования», прозванный «манифестом о кухаркиных детях» — нормативный акт, подписанный в 1887 году? То же самое. Это ведь говорит не Греф — это говорит класс. Господствующий класс открыто, ничего не стесняясь, провозглашает свои цели. Почему он так открыто и бесстыдно об этом говорит? Потому что понимает, что ему ничто не угрожает, всё развивается именно таким образом. Поэтому он совершенно спокойно выполняет задачу разрушения. Нет в этом никакого заговора, а есть закономерное следствие тех перемен, которые произошли со страной в 1991 году. Пришёл к власти новый класс, у этого класса есть свои аппетиты, свои приоритеты, он совершенно не собирается никого развивать — никто же никому ничего не должен, никто никому ничем не обязан. Хочешь в Ломоносовы и Пушкины — становись, не получилось — брат, это твои проблемы, не дошёл ты из Холмогор до центра цивилизации. Греф, Набиуллина, Дворкович — все эти фигуры, как в тире, меняются через какое-то время. И общество начинает ненавидеть кого-то другого, не видя за этими трафаретами подлинной сути происходящего. Вырождение языка и вырождение человека (ведь речь идёт не только о языке, а о человеке как таковом) связано с системой общественных отношений, на которую мы перешли. Эта система отношений убивает мой любимый, мой единственный русский язык, без которого я не представляю своей жизни. Поэтому говорю об этом на каждом углу и, может быть, как кому-то кажется, сгущаю краски. Но я не могу их не сгущать, видя, что происходит с языком.

Чем дальше уезжаешь от Москвы, тем больше шансов встретить культурного человека — пока, по крайней мере. Но это не навсегда так, потому что московская цивилизация дотянется до самого отдалённого, до самого медвежьего угла. И состарятся те советские учительницы, которые ещё кое-где сохранились, и уйдут они на пенсию, и им на смену придут другие люди. И они приходят. Я не думаю, что есть какие-то катакомбы, какие-то культурные резервации, в которых сохраняется русская или советская словесность, высокая литература, нравственность и так далее. Но я убеждён, что, несмотря на вырождение и деградацию, ничего не потеряно окончательно. Нельзя сказать, что всё погибло и пропало. Вспомните, что происходило с русским и нерусским культурным сознанием после Гражданской войны. Какая была беспризорность, безграмотность, алкоголизм, кокаинизм, морфинизм и что угодно ещё. Уголовщина проникла в самые недра народной жизни, в том числе и уголовный язык. Вспомните «Республику ШКИД», вспомните, с каким человеческим материалом приходилось иметь дело большевикам. И, тем не менее, послереволюционное поколение дало нам выдающихся людей, дало бессмертных героев, в том числе Великой отечественной войны. Поколение Победы в основном закончило уже советскую школу и было носителям советского сознания. Поэтому я думаю, что нельзя даже 30-ю годами разврата и надругательства перебить то, что в народе существует и тяга к образованию, и тяга к прекрасному, и тяга к культуре. Эти способности есть в любом человеке, и в нашем они есть в не меньшей степени, чем в любом другом. Нас сажают на иглу, опускают в пропасть безработицы, бедности и нищеты. Но это бывало и раньше — хотя не так страшно, как нынче, но бывало.

Поэтому я призываю всех не отчаиваться, а сражаться с деградацией, с обволакивающем вырождением. Воспринимать каждую квартиру, каждую книжную полку, каждого школьника, каждого ребёнка как рубеж обороны и сражаться за каждую детскую душу и за каждую детскую голову. Это ответственность всех взрослых сегодня — читать детям, если они не читают сами, усаживать за книги, подкладывать необходимые им книги. Если они не читают книг — нужно лезть в социальные сети и в социальных сетях насаждать, проталкивать, протискивать норму — какая среда, такое и средство борьбы со средой. Пропагандировать разумное, доброе, вечное. Русскую литературу, советскую литературу, русскую поэзию, советскую поэзию, русскую классику, советскую классику. Совершенно необязательно только русскую и советскую, конечно же, есть множество иностранных авторов, которые тоже необходимы, человек должен быть всесторонне развит.

Но, конечно, всё это необходимо делать, осознавая, что причина происходящего, базис — это общественные отношения. Нельзя потушить пожар, если он имеет низовой характер, если горит почва под ногами, если горят основы, в первую очередь, экономические основы бытия. Ими нужно заниматься для того, чтобы спасти наше культурное достояние, то, что от него осталось, без этого невозможно поправить дела.

Я бы не призывал надеяться на чудесные перемены по мановению власти. Этим переменам неоткуда взяться. Сейчас произошла чудовищная, катастрофическая история с утечкой ответов на приближавшийся экзамен по математике. Вдруг выяснилось, что всё это можно подсмотреть и заранее подготовиться. Нам же всегда разъясняли, что ЕГЭ — это абсолютная прозрачность, и секретность, и конкурентность, и равенство условий. Теперь выяснилось, что нет, ничего подобного. Скандал произошёл буквально только что. Приведёт ли этот скандал к пересмотру всей системы ЕГЭ? — я не стал бы на это надеяться. Идёт внутренняя бюрократическая война между силами, которые всё-таки настроены хотя бы с этим разобраться, попрощаться с тестами, отменить эти совершенно уничтожительные технологии — и силами, которые пытаются сохранить все свои «завоевания». Но я думаю, что результат этой борьбы не будет определяющим, он ничего радикальным образом не изменит.

Видите ли, ЕГЭ и Греф — это не единственные причины деградации языка. Сегодня сознание детей формируется не книжкой. Абсурдно винить научно-технический прогресс в том, что у нас Ютуб пришёл в каждый дом, что происходит ютубизация массового сознания, детского в том числе. Дети начинают разговаривать другим языком. Я не о «мемасиках», не о неологизмах, которые невозможно запретить — язык пластичен, синтетичен, он всегда впитывает всё, что его окружает, и он всегда изменяется, невозможно его забетонировать, невозможно вернуть букву «ять» в него, никто к этому и не призывает. Но когда поднимаются все шлюзы, когда разломаны все плотины и когда детское сознание затапливается огромным количеством просто вырожденческих образов и стереотипов — это катастрофа. Это приводит к стремительной примитивизации сознания. И это то, что происходит сейчас безо всякого ЕГЭ. Потому что нет ничего, что можно было противопоставить влиянию западного кинематографа, западной массовой культуры, массовой популярной музыки. В Советском Союзе она была, и это был Чайковский по сравнению с тем, что сегодня ежедневно попадает из радиоприёмников или из наушников в детский мозг. Это и компьютерные игры — много всего. Производство культурных ценностей — это конвейер. Если этот конвейер разломан, если он приватизирован, если он находится в чужих руках, то не одно ЕГЭ виновато в том, что происходит. И наивно уповать на то, что ЕГЭ отменят или придёт хороший министр и грудью заслонит ребёнка от накрывающей его волны. Не заслонит и не придёт. Нужно воспринимать проблему в комплексе. И нужно понимать, что рубеж обороны, борьбы за будущее страны в целом, культуры, языка, проходит по каждой конкретной семье, по каждому конкретному дому, и касается каждого конкретного ребёнка и каждого конкретного родителя. И перекладывать ответственность на какого-то человека, сражающегося в министерских кулуарах за твоё будущее, абсурдно и бессмысленно. Это ты отвечаешь за своё будущее, это ты пятницу провёл за пивной бутылкой, а не за тем, чтобы прочитать ребёнку что-нибудь или побудить его к тому, чтобы он что-то почитал.

Не бывает языка в вакууме, не бывает творца — поэта, музыканта — в вакууме. И поэт, и музыкант, и любой другой творец зависит напрямую от материальных условий существования, в конечном счёте от средств распространения своего таланта. Если эти средства творческого производства находятся в частных, корыстных руках, то ты сколько угодно можешь уповать на гениальность — о новом Пушкине никто не узнает, он умрёт в безвестности и нищете, и никто о нём не вспомнит до тех пор, пока ситуация в общественных отношениях будет выглядеть так, как теперь.

Об англификации. Помните, какое-то время назад мы трепыхались ещё, сопротивлялись тому, что у нас магазинные, ресторанные вывески переписываются на английский лад. Была попытка освободить города от этих названий. И что — эта попытка удалась? Пройдите сейчас по любому городу, включая Москву, и почитайте вывески магазинов, почитайте названия. Я оказался в Архангельске, когда мы снимали «Последний звонок» — и просто обалдел. Это уже не Архангельск, это какой-то другой город. По крайней мере, когда ты идёшь по центру и сморишь по сторонам, то там нет русских названий, просто нет. Почему так происходит? Да потому, что это диктуется рынком. А почему это продаётся лучше? Да потому, что коммерциализированно всё, и все, раскрыв рот, смотрят в сторону иностранщины. Потому что уничтожено всё своё. Масштабы этого не осознаются нами.

Здесь хочу вспомнить сталинский репродуктор. В каждой деревне был установлен этот чёрный раструб. Сейчас наши враги скажут — «это для того, чтобы вести свою советскую пропаганду». Хороша была пропаганда — симфонии классиков и современных композиторов, оперы русских мастеров. Лучшие драматические спектакли лучших театров. Постоянно и многократно в течение дня звучала проза и стихотворения в исполнении лучших артистов страны. И это формировало уже не какой-то узкий слой культурно развитых людей, а подавляющее большинство народа. Вот то, чего сейчас нет. Вернётся сталинский репродуктор — очистится и воскреснет русский язык.

Добавил бы, что выковывал культуру не только сталинский репродуктор. Это и ленинский «репродуктор», это «репродуктор» тех подвижников, которые шли в деревни после Гражданской войны, чтобы открывать там школы, чтобы учить детей. Это была абсолютная преемственность с гениями прошлого. И абсолютная верность идее, делу, духу марксистско-ленинского учения, которое провозглашает всё культурное достояние человечества достоянием социалистического общества. Каждый член этого общества имеет полные права на все сокровища. Был сформирован и открыт Эрмитаж для доступа самых простых людей, никогда не смевших даже приблизиться к этому зданию, были распахнуты музеи, стремительно начал расти общий культурный уровень, и начало меняться массовое сознание в стране.

Именно такой народ, культурный народ, народ, тянувшийся из вековой отсталости к свету образования, и сломал хребет фашизму. А этот народ, конечно, не мог представить себя без Пушкина. А Пушкина мы, в свою очередь, не можем представить не только без «Сказки о Царе Салтане» или «Руслана и Людмилы», но и без «Дубровского», без «Капитанской дочки», без этого дремлющего в русском народе, в русском сознании стремления к справедливости. Над ним можно очень долго измываться но, в конечном счёте стремление к справедливости нельзя игнорировать — это никогда и никому не удавалось.

 

Завтра, 2017, №12

Е.Ларина, В.Овчинский. «Новизна»
http://zavtra.ru/blogs/

/razvedka_ssha_prestupnost_terrorizm_i_novie_tehnologii_blizhajshego_budushego

2017, №37

С.Глазьев. «Великая цифровая экономика»http://zavtra.ru/blogs/velikaya_tcifrovaya_ekonomika

Великая цифровая экономика

вызовы и перспективы для экономики XXI века

Завтра, 2018, №18 . Г.Вокин. «Товарищи Ученые»

«Новая Газета», 2017, №117. А.Хачатуров. Денег нет, но есть Хай парк»

Советская Россия, «Улики»,  №113, 5.04.2018 г. С.Миронова. «Эпидемия сквернословия.

Советская Россия, №38, 2018 г.

Зарубежное досье:

  1. Tages Anzeiger (Швейцария). Образованная молодежь бежит из России
  2. EurasiaNet (США). Утечка мозгов — угроза будущему.

Завтра, №20, 2018

А.Смирнов. Конец «Науки» http://zavtra.ru/blogs/konetc_nauki

как американский бизнесмен стал распорядителем русской науки

Прекращает существование знаменитое издательство «Наука», которому в 2018 году фактически исполнилось 290 лет. Предшественником издательства была Академическая книгопечатня в Петербурге, находившаяся на пересечении Девятой линии и Большого проспекта. В известном нам виде «Наука» — детище Сергея Вавилова, который совместил две задачи — выпускать книги учёных и книги для учёных. Понимая, что научное книгоиздание — вещь дорогая и трудная, Вавилов объединил торговую сеть, издательство и типографию. «Наука» подчинялась напрямую Академии наук; таким образом, Вавилов добился некоторой автономии, книги издательства не проходили Главлит.

Система оказалась очень жизнеспособной. В лихие девяностые издательство «Наука» практически не пострадало, только число магазинов заметно сократилось: из 152 «Академкниг» осталось 9 (часть оказалась за границами РФ). Но и магазины, а, в первую очередь, типографии в Питере и Москве удержали издательство на плаву, в то время как не смогли пережить эти годы такие гиганты книгоиздания, как «Прогресс» и «Мир». Более того, «Наука» смогла пройти относительно без потерь и жесточайший кризис 2008 года, когда книжный рынок «просел» и многие ведущие издательства чудом избежали краха. В 2012-м у издательства с оборотом порядка 600 миллионов рублей к концу года долг равнялся миллиону — стандартный объём для больших организаций. Но за несколько лет долги «Науки» вырастают в сотни раз. Получается, что издательство откровенно и целенаправленно ведут к банкротству.

Улица «ждёт» несколько сотен уникальных специалистов-редакторов. Да, кто-то из них перетечёт в иные издательства, кто-то просто уйдёт на пенсию. Но восстановить систему, заново собрать коллектив впоследствии будет невозможно. Не будем забывать и о том, что цикл производства книг «Науки» неизбежно продолжителен, некоторые проекты ведутся более десяти лет.

Часть академического сообщества наивно уповает на «цифру», видимо, ориентируясь на мифы конца нулевых. Однако если ориентироваться на западный опыт, то только 30% рынка — это электронные книги, а 70% — бумажные. Фундаментальные издания наподобие отечественных «ЛитПамятников» доступны в «цифре», но и бумажные издания востребованы, их обязательно выпускают ведущие европейские издательства.

На месте типографии «Науки», вероятно, появится очередной бизнес-центр с ресторанами. А многолетняя история крупнейшего в мире научного издательства подходит к концу. И основной причиной тому не экономика, кризис или отсутствие читательского интереса, а желание вполне определённых людей защитить свой бизнес.

***

В 1992 году Академия наук озаботилась тем, что наших учёных плохо знают за рубежом, и откликнулась на интересное предложение американо-российского бизнесмена Александра (Алекса) Шусторовича. Господин Шусторович – фигура колоритная. Сын членкора Академии наук, фигурант скандального «уранового дела», один из сонма бывших женихов Ксении Собчак. Даже фамилия встречается в двух вариантах: «светский лев» Алекс Шустерович и успешный бизнесмен Александр Шусторович. К слову, в настоящее время въезд в Россию ему заказан.

Шусторович предлагает переводить журналы Академии наук и издавать их на Западе. Это и знаковые гуманитарные журналы вроде «Вопросов философии», «Русской литературы», и естественно-научные, всего АН принадлежит порядка 140 журналов. Разумеется, Шусторовича, в первую очередь, привлекают вторые: «Доклады Академии Наук», «Журнал физической химии» и т. п., имеющие спрос за границей.

В 1993 году создаётся  ООО «Международная академическая издательская компания (МАИК) „Наука/Интерпериодика“», учредителями которой выступили ГУП «Академиздатцентр „Наука“», РАН и компания Шусторовича Pleiades Publishing Inс. Академия наук входит в компанию с очень интересной формулировкой — «интеллектуальной собственностью журналов», — оценённой аж в 14 тысяч рублей; вклад «Науки» — здания и сооружения. Соответственно, возникает подконтрольная Шусторовичу контора, которая работает на площадках «Науки». Академия наук со своей стороны приносит всё, что наиздавала Шусторовичу, а Pleiades Publishing, обладая монопольным правом на продвижение всех российских академических журналов за границей, переводит и продаёт. Так, Шусторович заключает контракт с влиятельной немецко-американской компанией Springer Nature. Между прочим, западное издание российских академических журналов приносит ежегодный доход в 40 миллионов долларов. Основными покупателями являются ведущие западные университеты.

В 2014 году на сцене появляется Федеральное агентство научных организаций, которое забирает в своё ведение все «непрофильные активы»: гаражи, детские сады, столовые и издательства. Почему-то ФАНО решило, что издательства — это не научная деятельность, а сервис. Впрочем, нельзя сказать, что и Академия наук как-то сражалась за «Науку».

В 2016 году руководство «Науки» начинает противоборство с МАИК с целью вернуть выпуск журналов под свой контроль. В ответ Шусторович начинает враждовать с «Наукой», ещё больше вгоняя издательство в долги. С подачи руководства Академии наук вопрос издания журналов выносится на конкурсы-аукционы. При этом «Наука» тоже должна участвовать в этих аукционах, хотя, во-первых, весь редакторский состав журналов входит в штат издательства, а, во-вторых, эта модель выходит за рамки закона, ибо участвовать в таких конкурсах могут организации, не имеющие задолженности перед государством (а «Наука» к тому моменту — в долгах как в шелках).

Идея очевидна — легально разобрать активы. Большую часть предложений  «выигрывали» американцы, «Науке» предлагалось сидеть тихо и получать свой локальный гуманитарный кусок.

Последнее руководство «Науки» отказывается играть по правилам Шусторовича. Поэтому он решает, что бизнес надо защитить. А защитить бизнес — значит забрать его целиком. Шусторович заходит на аукционы через фиктивную фирму-посредника и выигрывает конкурс на издание 80% журналов. Отныне российские научные журналы по физике, химии, биологии, геологии будет издавать компания «Академкнига», но 100%-ным учредителем оной является Pleiades Publishing Inc. Дополнительно компания получает на издание журналов от государства 67,5 миллионов рублей. Получается, что на государственные деньги открыто частное окошко по приёму результатов научных исследований российских учёных. А книгоиздательская программа «Науки» в этой коммерческой истории становится просто лишней.

***

Через своих посредников Алекс Шусторович делает российским учёным предложение, от которого они, как говорится, не могут отказаться. Договоры о публикации в журналах отныне составлены таким образом, что статьи навсегда переходят в собственность компании Шусторовича.

Как раз в декабре прошлого года ФАНО принимает решение, по которому показателем отчётности за исследование, сделанное на государственные деньги, является публикация в академическом журнале. А оценка труда российского учёного нынче напрямую зависит от так называемого индекса Хирша, который основан на количестве публикаций  и количестве цитирований этих публикаций.

Как возникает сей пресловутый индекс? Например, можно выучить английский язык, накопить денег для взноса на участие в конференции, прочесть интересный доклад (и тебя позовут работать в Штаты или Англию). Но если ты не можешь ездить по конференциям или просто не хочешь уезжать из России — статью должен принять академический журнал, тогда есть шанс издаваться напрямую. Значит, надо всеми правдами и неправдами быть принятым и переведённым господином Шусторовичем. В этом случае индекс растёт как на дрожжах, потому что учёный попадает в единые базы, его цитируют. Получается, что Шусторович теперь ещё обладает и инструментом рейтингования учёных и влияет даже на то, какую зарплату Российская Федерация положит учёному.

Итак, Алекс Шусторович оказывается на позиции, которая позволяет контролировать российскую науку. Даже если предположить, что в его бизнес-интересах то, чтобы «курица» продолжала «нести яйца», сиречь, чтобы были исследования и результаты, — ситуация выглядит, мягко говоря, довольно странно. А если предположить, что господин Шусторович в той или иной степени несамостоятелен? Тогда все декларации о суверенитете нашей страны повисают в воздухе. Ведь учёный может заниматься совершенно абстрактными теориями, однако и эти исследования будут востребованы в военной сфере.

Для менеджмента бывшего ФАНО ликвидация «Науки» — хрестоматийный способ решения проблемы. РАН, в свою очередь, тоже не беспокоится, хладнокровно наблюдая за гибелью своего книгоиздания. А академическая наука в целом оказывается в руках американского бизнесмена, которому закрыт въезд в Российскую Федерацию.

Положение в Мире и роль России

Завтра, 2017,  №30. В.Литов. «На  холостом ходу». http://zavtra.ru/blogs/na_holostom_hodu

Завтра, 2017, №32.  Л.Ивашов «Слова, слова..» http://zavtra.ru/blogs/slova-slova

Завтра, №52, 2017 г. А.Нагорный. «Год великого недолома» http://zavtra.ru/blogs/god_velikogo_nedoloma

Завтра, №10, 2018 г. А.Фурсов. «Глобократия».  http://zavtra.ru/blogs/vodorazdel_neoburzhuaziya_ili_vsadniki_kapitalisticheskogo_apokalipsisa

Завтра, № 13, 2018 г. В.Винников. «Лебедь, рак и щука глобального кризиса» .http://zavtra.ru/blogs/lebed_rak_i_shuka_global_nogo_krizisa

Завтра, №16, 2018 г. С.Батчиков. «Наш ответ».  http://zavtra.ru/blogs/kak_otvetit_na_strategicheskie_vizovi

Завтра, № 20, 2018. В.Коровин. «Голгофа последнего срока»  http://zavtra.ru/blogs/golgofa_poslednego_sroka

этико-философское эссе о том, чего не будет, потому что не хочетс

Нет ничего более увлекательного для интеллектуала, чем сопоставлять политические теории, разработанные признанными в научных кругах теоретиками и мыслителями, с текущим историческим моментом, особенно, в момент исторического перелома. А сегодня у нас есть все основания полагать, что Россия вновь, как уже не раз бывало за нашу более чем тысячелетнюю историю, стоит у грани того самого исторического перелома, от развития последствий которого зависит ход не только нашей, но и всей мировой истории.

В этом смысле довольно интересной в плане приложения к текущей исторической действительности является концепция признанного во всём мире теоретика юриспруденции и социологии Карла Шмитта об «исключительных обстоятельствах» (Emstfall) и принимаемых в этих обстоятельствах «решениях» (Entscheidund). По мнению Шмитта, привычные юридические нормы действуют только в рамках нормативного, стабильного, в некотором смысле, повседневного правового пространства, где всё развивается предсказуемо и устойчиво. Однако в истории любого государства наступают экстраординарные времена, и события стремительно выбиваются за рамки привычного хода, правовое пространство разбалансируется, а обычные, нормативные, повседневные решения больше не работают. Такую ситуацию Шмитт и определяет как исключительные обстоятельства. В таких обстоятельствах требуются не обычные, а экстраординарные решения, от которых зависит сам ход дальнейшей истории государства, народа, а сейчас, с учётом фактора глобализации, возможно и всего человечества.

Если приложить данный подход Шмитта к сегодняшней действительности, можно обнаружить ряд совпадающих параметров. Мир выходит из состояния инерции рутинного равновесия, установленного когда-то под воздействием силы двух полюсов постялтинской системы и вытекающей из неё структуры так называемого международного права. Мало того, заканчивается и т.н. однополряный момент – как определял его Карл Краутхаммер, короткий исторический период, в который Запад с его системой ценностей оказался в одиночестве, тут же поместив себя над всем остальным миром в качестве цивилизационного эталона. Крушение Советского блока, и это уже общее место, Запад воспринял как момент вседозволенности, начав нарушать все писанные и не писанные ранее законы: двигать границы НАТО на Восток, произвольно и без санкций Совбеза ООН нарушать суверенитет любых государств, вешать их лидеров, начинать войны, не соблюдать никаких договорённостей, сеять хаос, терроризм и беззаконие по всему миру. Не задумываясь о последствиях. Ибо исчезла сила, которая могла бы призвать к ответу.

В каком-то смысле все уже к этому даже как-то привыкли, и в период того самого однополярного момента всё это беззаконие стало восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Единственной помехой на этом празднике непослушания и беззакония сначала по инерции, а теперь всё более осознанно остаётся Россия – всё ещё самая большая страна в мире, вновь подавшая голос о необходимости соблюдать закон и уважать суверенитет. В общем, следовать всему тому, от чего Запад, а в особенности, США, уже давно отвыкли.

А вот это стало вызовом. Вызовом вседозволенности Запада, американскому единоличному могуществу, однополярности – как последнему, эсхатологическому этапу развития человечества перед его финальным аккордом. Именно так, в экзистенциальных категориях религиозной эсхатологии мыслят западные элиты, а значит и ответ на вызов, вновь образовавшийся на их пути к глобальному и полному доминированию, должен быть столь же серьёзным, тотальным и окончательным. И здесь самое время вспомнить о таких категориях того же Карла Шмитта, как регулярная война и тотальная война. Первая ведётся в условиях, когда противника признают в качестве равного субъекта и даже уважают. Из этого вытекают признанные сторонами правила ведения войны, оговариваются условия её начала и прекращения, заключаются конвенции, которым стороны следуют, оговариваются критерии победы и поражения, которые соблюдаются всеми участниками.

Совсем другое дело тотальная война. Она ведётся с тем, кому отказано в праве на субъектность, с кем не считаются, чьём мнение и позиции не учитываются, а, следовательно, в отношении кого допускаются любые действия – ибо правил и ограничений нет, так как жертве отказано в самом праве на какую либо субъектность, не говоря уже о возможности диктовать какие-то свои условия и обозначать встречные критерии. Не стоит сомневаться, что именно такой подход сегодня и применяется Западом в ситуации, когда он остановился в полушаге от полного и безраздельного мирового могущества, предопределяющего конечные и финальные параметры завершения самого хода истории, её окончания на условиях победителя, определяющего свою волю для всех поражённых, диктующего свою власть и условия существования. Цель, по истине, мессианская, религиозная по всем своим параметрам. И горе тому, кто не понимает или не признаёт всей серьёзности положения мира, приблизившегося к самому, что ни на есть, концу времён.

Но тут вновь появляется Россия, которая, понимая то или нет, начинает заявлять что-то о необходимости соблюдать договорённости и международное право, говорить о своих собственных интересах и даже пытаться противодействовать неумолимой и мессианской воле Запада за какие-то считанные секунды до его полной и окончательной победы. То, что сначала перестали уважать, а потом уже и не считали необходимым учитывать.

Именно так, через подобные обстоятельства, не больше и не меньше, необходимо оценивать текущие события, если мы хотим претендовать хотя бы на минимальную адекватность в оценках. Собственно, цена вопроса оправдывает средства, предопределяя то, что мы сегодня и наблюдаем. Запад ведёт дело к тотальной войне, любой ценой, вне всяких правил, ибо регулярную войну, как показывает история, ему у России не выиграть. Здесь следует остановиться и зафиксировать данный вывод, прежде чем перейти к оценкам наших действий. С их стороны – тотальная война на полное уничтожение ради глобального доминирования и конца истории на их правилах и условиях, без всякой альтернативы и тем более, какого либо сопротивления. А что с нашей стороны?

А у нас всё видится как-то иначе, не спеша, в рамках нормативного правового пространства, в совершенно ином ритме, в иных, каких-то своих исторических циклах. У нас выборы, юридическое оформление следующего срока в рамках принятого закона и действующей конституции, по правилам, принятым нами в качестве обязательства в момент ликвидации нашего предыдущего – советского проекта, которым мы продолжаем следовать, демонстрируя уважение к закону и установленным правилам игры. Собственно, похоже, мы единственные, кто всё ещё всему этому следует. При этом мы, имеется это ввиду или нет, бросаем вызов, не много не мало, мировому могуществу Глобального Запада под предводительством США. Но делаем это как-то весьма обыденно, явно не осознавая всей серьёзности происходящего. Каковы же параметры нашего вызова?

Мы оформляем следующий шестилетний срок, последний по счёту, ибо у нас, и это принципиальный момент для соблюдения юридической нормативности, всё по закону, как прописано в Конституции, которая, вопреки всякой логике, не смотря на свой колониальный формат, незыблема и абсолютна. Но вот именно тот факт, что грядущий шестилетний срок будет последним, и придаёт всей ситуации предельного драматизма, ибо разворачиваться он будет в условиях каскадного нарастания внешних вызовов и, в конечном итоге, тотальной войны. Именно в этот последний срок предстоит, своего рода, выплата по долгам.

А должны мы, надо сказать, не мало: за то, что заявили о своей самостоятельности, что не капитулировали, что вмешались в американский проект «Великий Ближний Восток», чем вызвали сбой американской машины десуверенизации, которая встала в Сирии мёртвым грузом, превратившись в кусок недвижимого железа, оживить который можно лишь колоссальным выбросом сверхэнергии. Всё это внесло разлад не только в семью западных государств, прежде даже не помышлявших о противоречиях, но и в святая святых – американскую внутреннюю политику, что и является одним из самых тяжких преступлений. Вмешательства, конечно, не прямого, не проявления нашей прямой воли – potestas directa, но вмешательства опосредованного, косвенного, potestas indirecta, выраженного в том, что мы просто открыли рот, что-то там заявляя, что оказалось настолько неожиданным для действующих американских элит, что привело их в секундное замешательство, вызвав, как назло, сбой системы.

Для того, кто за секунду до этого претендовал на глобальное доминирование, это очевидное преступление, оно абсолютно и не требует доказательств. Расплата же за него неминуема, она будет сурова и произойдёт в любом случае в течении следующих шести лет. А это означает, ни что иное, как неизбежное обострение конфронтационного сценария. Противостояние с Западом, хотим мы этого или нет, достигнет высшей точки. Это будет новый, и возможно самый жёсткий, прежде не виданный виток столкновения со всеми нашими противниками одновременно. Причём действовать они будут вне всяких правил, в условиях тотальной войны, которая нам уже объявлена. Впрочем, и момент для этого как раз весьма удачный.

Нынешний, действующий российский режим как раз пребывает в своей последней, терминальной стадии. Внутренний разлад, не смотря на внешнее спокойствие, достиг предельной точки, обострив противоречия в элитах до предела, ибо сохранение суверенитета и укрепление субъектности одной части элит вошло в полное противоречие с неудержимой наживой и искренним исповеданием либеральных ценностей глобального Запада другой её части. Всё это на фоне максимального отчуждения обеих частей от основной массы населения страны, которая воспринимает их крайне чужеродно в силу их замкнутости и обособленности. Такое состояние нынешнего режима является своего рода приглашением, сигналом к активации всех антироссийских сил, причём не только снаружи, но и изнутри.

Таким образом, в грядущие шесть лет, с учётом всех перечисленных параметров просто не может не произойти эскалации, к которой есть все предпосылки, ведь это последний срок, после которого — ничего. За это время никто не признает Крыма, не простит Донбасса, не отдаст нам Украину, не оставит в покое Кавказ и постсоветское пространство. По России будут наносить удары и на дальних подступах. Каждая атака сирийских военных объектов американскими ракетами, как и любой другой выпад против наших союзников американские «партнёры» понимают именно так, как это и есть на самом деле: как военный удар по России. Но не только они. Любая такая ситуация – отторжение Украины или Армении из зоны наших стратегических интересов – это удар по России для всех – врагов, друзей, нейтральных сил.

За все эти годы у Росси так и не появилось своих стратегических планов для этих пространств. Не бытовых, как это было принято, по обустройству и интеграции в российскую экономическую систему, а именно цивилизационной стратегии. Не для экономики, а для народов, ждущих от нас цивилизационной миссии, а не только низких цен на газ.

Внешние вызовы, с которыми сталкивается нынешняя Россия, представляют собой математический парадокс – решать его необходимо, решение, вроде бы очевидно, но при этом не то, что представляется на первый взгляд. Нынешним элитам кажется, что с любым вызовом можно справиться по стандартным схемам, которые прежде хорошо работали. Действовать сдержанно, не быстро, в рамах правового поля и юридических процедур. Но такой подход эффективен только в нормативных условиях. Сейчас же происходит слом прежней системы мироустройства, и типовое решение больше не действует. Результат всякий раз иной, не тот, который ожидался. Каждую новую проблему надо решать, такова задача государства, но решение требуется нетривиальное. А вот такого решения нынешняя власть не хочет, просто отказывается его принимать, не готова, настаивая на привычном, упорно пытается нарисовать окружность там, где требуется инверсированная кардиоида. В итоге, когда становится ясно, что решение не найдено, звучит оглушительное: «Россия напрямую управляется Богом. А если это не так, то непонятно, как она вообще существует». Но это, как бы, походя, а завершается всё убийственным по своей простоте – «Величие любой страны основано на экономике».

Если экономика как основа величия — это аксиома, то в американском, экономикоцентричном мире России просто нет места, ибо экономика – это не решение, не наша сильная сторона, и никогда ей не будет, всегда оставаясь для нас лишь средством, но не целью. Здесь и кроется системная ошибка, которая тянет за собой всё – очень низкая планка цивилизационного восприятия России. Всего лишь как государства с большим экономическим потенциалом. Бытовой, эксплуататорский подход обывательского сознания, не готового к масштабным, стратегическим, цивилизационным решениям. Это даёт колоссальное преимущество нашим противникам, ведь им предстоит играть с тем, кто заведомо принимает не только их игру по их правилам, но и их же судейство, ставя себя, тем самым, в подчинённое, заведомо проигрышное положение.

Результат такой игры с нулевой суммой заведомо очевиден. Внешний контур, определяющий правила, будет судить нынешнюю российскую власть. Не народ, который как водится, безмолвствует – да его никто и не спрашивает, а если и спрашивает, то не слушает ответ, поэтому суд со стороны народа мы даже не рассматриваем. Судить будет тот, кто сжимает кольцо, кто расставляет ловушки, кто загадывает загадки, смеясь над столь наивными ответами, издеваясь и играя с неизбежной жертвой. Нахождение нынешних элит во власти происходит без всякого обеспечения их действий, в ощущении не только полного психологического комфорта – ибо народ безмолвствует, и никогда ни за что не спросит, — но и в ощущении полной безнаказанности, мол, если что – выкрутимя, отпиаримся, пустим пыль в глаза. В ответ на серьёзные геополитические вызовы, на мировоззренческое наступление и системный охват всех отраслей, на разъедание и захват государства изнутри, руками своего же общества, нынешние элиты крутят мультики, предлагая ответы детей, построенные на разводках, повадках, перенятых во дворе у более старшей шпаны.

В рамках нынешних структуры российской власти просто нет обеспечения для тех ответов, которые требуются имеющимся, идущим извне вызовам. Никакого содержательного ответа просто и не может возникнуть, потому что это противоречит самой сути нынешней власти – поверхностной, легковесной, с лёгкостью проматывающей доставшееся им, но не ими созидавшееся наследство – смысловое, идейное, мировоззренческое, в первую очередь. От нынешней российской политической Системы требуется ответ, которого не может быть. И фактор времени играет не на них. Традиционное, уже привычное откладывание неизбежного решения– не сейчас, потом, на следующем этапе – загоняет ситуацию в тупик всё глубже и глубже. Откладывая решение на потом, мы откладываем онтологию будущего, проматывая остатки онтологии прошлого – идеи коммунизма, социализма, справедливости, нравственности, Великой Победы 1945, — разменивая на мелочь всё то, что ещё не проедено, не заложено, не сдано в ломбард. А главное, системное… на потом. Но для того, чтобы чем-то воспользоваться потом, заложить это надо было даже не сейчас. Вчера, тогда, когда и началась битва за сейчас. Которого уже нет. Остаётся лишь растерянно шарить по карманам. После нас хоть… потом.

Опасно развлекаясь в лихих 1990-х, гуляя на широкую ногу в тучных 2000-х, похмеляясь в кризисных 2010-х, нынешние элиты сожрали будущее. Они его просто протратили, разбазарили, рассеяли, вывезли в офшоры. А на любой вопрос прикрывались фигурой Самого. Да, он прикрывал их, поэтому ничего не успел сделать для будущего, а содержательный ответ на вызов времени заместил собой. No future.  Осталось только настоящее, ещё шесть лет без следующего срока. Ещё один срок, отпущенный на воровство, развлечения, удовольствия сибаритов от власти, прожигателей жизни, расплачивающихся будущим. Планировали ещё погулять. Кто же знал, что всё так обострится. Теперь не так уютно и не столь комфортно, а оставшиеся шесть лет придётся потратить на размышления о том, куда съехать, где спрятать, как вывезти и сохранить. Нельзя потерять то, что было нажито непосильным трудом, дабы небыло мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Ведь других целей-то, по большому счёту и небыло.

Кому-то, впрочем, по привычке кажется, что президент, а вслед за ним и премьер с засаленной колодой идут на сытое место, ещё поуправлять, погулять, понаслаждаться властью. Всё так и было до поры. Но на сей раз первый идёт на заклание. Российская элита впервые за все постельцинские годы идёт во власть не для удовольствия, на эшафот, это логика математическая, логика объективных границ. Ресурсы власти при нынешней парадигме исчерпаны, к идеологическому усилию власть не готова, элиты насквозь гиблые и недееспособные, а внешняя ситуация только накаляется – и что главное – не может не накаляться, ведь внешний контур неумолимо движется к концу истории. По своим, конечно же, правилам. Конец уже близок. При том, что субъективно нынешняя российская элита к этому даже морально не готова.

При свете софитов, проницаемый вниманием столь привычных телекамер, президент идет на эшафот, делая шаг на первую его ступень. Последний выход. Последний срок перемещает нас в область Чрезвычайного Положения (Ernstfall). Да, все они хотели его избежать, откладывали до последнего. Но расплата неизбежна. Конец близок, хотя к нему никто не подготовился. Значит, встретим его неготовыми. Бог управит? Вспомним ещё Бога.

Сейчас можно лишь пожалеть нынешнюю власть. Ворье, которым она напичкана, пронизана сверху донизу и парализована, привыкло видеть в ней лишь возможности обогащаться. Но неумолимо приближается момент расплаты. И уже нельзя сказать – «подождите до следующего срока». Впервые следующего срока не будет, первый и последний раз, что допускает страшную, пронзающую ударом молнии констатацию: у России при нынешнем режиме нет будущего. Все хотят. Но нет. Однако пока ещё есть настоящее. И вокруг него будут развёртываться новые битвы. И как бы не хотелось не принимать решения — Entscheidund — сейчас, возможности отложить его принятия больше нет. Впереди Голгофа последнего срока. А пока можно догуливать, доедать, допиливать. Есть же ещё время…

 

 

Основные направления мысли в нашем обществе

Мысли о Главном

Завтра, №22, 2018

Татьяна Воеводина. Истина не нужна  http://zavtra.ru/blogs/istina_ne_nuzhna

мир погружён в густой токсичный туман своекорыстной болтовни

Н.Ге. Что есть Истина?

РБК сообщает: «Аналитик Sberbank CIB Александр Фэк уволен из компании из-за отчёта о российских нефтегазовых компаниях /…/ В майском отчете Sberbank CIB о российских нефтегазовых компаниях, авторами которого значатся Фэк и Анна Котельникова, главными бенефициарами проектов «Газпрома» по строительству экспортных газопроводов в Китай и Европу («Сила Сибири», «Северный поток-2», «Турецкий поток») являются подрядчики, среди которых «Стройгазмонтаж» Аркадия Ротенберга и «Стройтранснефтегаз» (около 50% принадлежит Геннадию Тимченко и его семье).В нашей компании существуют жесткие процедуры комплаенса, и каждый сотрудник обязан соблюдать их», — заявил старший вице-президент Сбербанка, руководитель Sberbank CIB Игорь Буланцев на вопрос РБК о причинах увольнения Фэка. В случае с Фэком, по словам Буланцева, «мы имеем дело с непрофессиональным отчётом, выполненным с явными нарушениями не только внутренних нормативных документов нашей компании, но и с нарушением этических норм».

Я не о том, кому достаются барыши от Газпрома. Этого я не знаю и судить не могу. Я об универсально распространённом, общеупотребительном подходе к делу: не только к этому, конкретному, делу, а вообще к любому и на любом уровне.

Подход состоит в том, что никого не интересует объективное положение вещей – философски говоря — ИСТИНА. Заметьте, никто из критиков доклада не заявил: на самом деле всё обстоит так-то и так, а доклад лжёт. Лжёт в том смысле, что не отражает объективного положения вещей, а не в том, что наносит кому-то оскорбление, душевную травму или нарушает «комплаенс», т.е., попросту говоря, корпоративные правила поведения.

Объективная истина, т.е. то, что есть на самом деле, никого особо не интересует: ощущение такое, что и «самого дела»-то теперь нет. Исчезло оно, сброшено с корабля современности. Или само вывалилось из колесницы истории на каком-то повороте. Истина исчезла.

Чем она заменена? Мнением. Рассуждениями о том, кому выгодно то или иное мнение, почему оно выгодно, какова расстановка сил вокруг того или иного мнения, какая группировка сильнее, кто там чей, кто кого поддерживает, и кто кому покровительствует. Таков способ мышления большинства современных людей, активно поддерживаемый СМИ. Он распространён повсюду: от администрации средней руки компании до самых высших сфер. Комментаторы моих писаний в интернете чаще обсуждают моё происхождение, прошлые и нынешние занятия, чем то, о чём я пишу. «Установление истины по делу», выражаясь уголовно-процессуальным слогом, никого не вдохновляет. Истина – это убогая Золушка, сидящая в тёмном углу и никому не интересная. Не до неё! Все страшно заняты.

Каждый дудит в свою дуду, скликая свою аудиторию. У одного дуделка огромная, богатая, потому что содержит его богатей вроде Газпрома, у кого-то дуделка маломощная, бедноватая, соответственно и аудитория у него пожиже. Но подход у всех один.

Бесспорно, во все времена истину было трудно найти. Философы рассуждали о критериях истины, учёные стремились её постичь, простые люди тоже хотели знать, как обстоит дело в реальности. Новость сегодняшнего дня состоит в том, что истину не только не находятно и не ищут, её не хотят знать. Валом валящие сенсации и разоблачения – это не поиск истины – это способ пощекотать нервы и заодно прищемить оппонентов – не более того.

Падение интереса к истине радикально изменило отношение ко лжи. Сегодня ложь не только не постыдна и не наказуема, она во всём мире – норма жизни. Нынче она называется пиаром. Коммерческий аналог – реклама. Весь мир погружён в густой токсичный туман своекорыстной болтовни, которая ничего не значит, никого ни к чему не обязывает, и никто «за базар» не отвечает. Простой человек окружён сплошными фейками-фальсификатами: от новостей до лекарств.

Известные слова Спасителя: «Единожды солгав, кто ему поверит?» — больше не актуальны. Сейчас вообще исчезло противопоставление «верят/не верят». Никто никому особо не верит, а слушают больше тех, кто лучше раскручен, да и говорит занятнее. Сегодня сказать десять глупостей предпочтительнее для репутации, чем сказать одну умную вещь, а сказав сто, лучше тысячу глупостей – ты автоматически становишься экспертом по данному вопросу. Универсальными экспертами по всем вопросам нынче являются так называемые звёзды. Они учат всему: кулинарии, садоводству, воспитанию детей, политике.

Иногда утверждают, что стремление к истине, т.е. постижению подлинного положения вещей – это свойство индустриальной цивилизации, а мир-де живёт в информационной. Мне же думается, что отвержение истины – это признак цивилизационного упадка, конца. Так ветхий старик часто не хочет знатьподлинного положения дел в семье, довольствуясь благостной картинкой. Зачем ему знать? Он всё равно ничего не может изменить, да и жить ему осталось недолго. Такому человеку отвергать истину – оправданно и полезно.

Однако если мы, вся страна, хотим изменений, роста, развития – мы обязаны снова начать стремиться к истине. Хотя бы для начала стремиться. Если хотим жить.

 

Коммунистическая идея 

Советская Россия, «Отечественные Записки», №7, 12.04.2018 г.

Р.Косолапов. «Маркс современен всегда»

Либеральная идея 

Завтра, №15, 2018 г.

  1. В.Сурков. «Одиночество полукровки»http://zavtra.ru/blogs/odinochestvo_polukrovki_(14)
  2. В.Коровин. Владислав Сурков и Россия вечная http://zavtra.ru/blogs/vladislav_surkov_i_rossiya_vechnaya  Эта статья — зашифрованное послание не только грядущим поколениям, но и действующему властителю его личной судьбы

 

Русская идея 

Другие направления 

Завтра, №20, 2018

  1. А.Дугин. http://zavtra.ru/blogs/konservativnaya_revolyutciya_v_rossii_neizbezhnaКонсервативная революция в России неизбежна

    Традиция – это не инерция, а усилие

Обычно эти два термина – революция и Традиция — сосуществуют в оппозиции: Традиция предполагает продолжение того, что было, нечто консервативное. Само слово «традиция» образовано от tradire – «перенос». Мы переносим наиболее ценное из поколения в поколения. Поэтому какие-то ценностные установки остаются неизменными

  • Революция – это радикальная перемена, полный пересмотр, ниспровержение ценностных систем. Рабы становятся господами, господа – рабами; униженные и оскорбленные начинают унижать и оскорблять
  • Сегодня мы наблюдаем интересный момент:  Традиция, или консерватизм, не является самой собой разумеющейся вещью. Мы не можем сохранять все, что было в прошлом, и переносить все, что было, в будущее. Мы делаем отсев, выбор: что-то считаем ценным, что-то – второстепенным. Но что именно?
  • В сам процесс Традиции может закрасться элемент сдвига. Представим, что в какой-то момент мы решили не сохранять что-то принципиально важное, и передать в будущее нечто второсортное. Кто это решает? Сам человек
  • Консерватизм и Традиция – это не инерция (иначе мы быстро растеряли бы вообще все). Традиция – это усилие. Поэтому чтобы что-то передать, надо хорошо понимать, что является по-настоящему ценным и существенным. Если мы не прилагаем усилий, то главное теряется. Традиция и консерватизм тогда оказываются симулякром
  • Как пример – люди забывают Бога, но постоянно говорят про спорт. Кто-то подменил традицию – законсервировав советских спортсменов с веслом, забыли про Церковь, Бога, иконы. Или другой пример – из прошлого взяли спорт как ценность, а социальную справедливость (фундаментальную ценность по сравнению со спортом) оставили. Поставить спортсменов на место святых – это симулякр и разрушение ценностных систем. Это и есть революция
  • Таким образом, революция как переоценка всех ценностей может происходить внутри Традиции. Если мы не в состоянии ответить, что является первостепенным, а что второстепенным, если иерархия нарушена в процессе консерватизма и Традиции, то происходит ползучая революция. Она уже осуществлена
  • Революция произошла не тогда, когда Ницше сказал – «Бог умер». Это произошло еще в Новое Время, когда Бога и представление о Божественном Космосе стали заменять представлением о материалистической вселенной. Вот когда убили Бога. А Ницше просто обратил на это внимание
  • Революция происходит раньше, чем это замечают. На самом деле, и Октябрьская революция, и крушение Империи произошли гораздо раньше. Она рухнула внутренне, потому что потеряла то, что надо передавать. Славянофилы обратили на это внимание, и пытались ее спасти
  • Консервативная революция – то, что предложили славянофилы, евразийцы и другие. Это сознательный, активный, агрессивный, потрясающий основы возврат к тому ценному, что мы не передали, не сохранили в Традиции
  • Традиция или революция? Вопрос так не стоит. Вопрос в том, как происходит Традиция, и как – революция. Традиция – это не инерция, а усилие – и выбор очень сложный, тонкий. Если ты передал то – это Традиция, если передал «спорт» — ты фактически осуществил революцию, и поставил на место первостепенного – второстепенное
  • Если ты сохранишь и передашь не то, то ты будешь не консерватором, а разрушителем. Но если ты хочешь совершить консервативную революцию и считаешь, что забыто нечто важное, и не хочешь нести опыт ошибочного вчера – то можно откатить назад
  • Вопрос стоит так: либо это будет разрушающий консерватизм, который транслирует инерцию и все превращает в симулякр (именно это сейчас и происходит: нынешний консерватизм инерциальный, нынешний доминирующий патриотизм – тоже), либо революционный консерватизм. Если он не революционный, он еще хуже, чем простое разрушение, потому что маскирует нигилизм под существующей тенденцией
  • Консервативная революция в России произойдет. Она неизбежна по логике вещей – либо России просто не будет.

Аналитические статьи

Завтра, №19-20, 2018

http://zavtra.ru/blogs/karl_marks_200_let_spustya

Карл Маркс: 200 лет спустя

объятый кризисом современный мир словно рвёт на части и выбрасывает одновременно в несколько различных эпох

200 лет назад в Трире, маленьком городке на Мозеле, старейшем в Германии, родился Карл Маркс. О нём написаны горы книг, жизнь и творчество разобраны по косточкам друзьями и врагами, последователями и критиками. Не имеет смысла повторять этот путь. Интереснее осветить несколько вопросов:

1) диалектика (о марксизме всё же речь) профессионального и пророческого у Маркса;

2) феномен идеологии и место марксизма в нём;

3) эпоха Маркса как ключ его теории;

4) особенность теории Маркса в контексте европейской мысли;

5) субъект и система у Маркса;

6) некоторые некритические заимствования Марксом из буржуазной теории;

7) Маркс, наша эпоха и эпоха, в которую мы вступаем.

Я прекрасно понимаю, что это перечень для целой книги (возможно даже не одной), а не для статьи. Поэтому изложение, посвящённое гиганту мировой мысли (именно величина Маркса и его упор на критическую мысль требуют критического подхода), будет носить тезисный характер, тем более, что многие сюжеты уже развиты мной в книге «Биг Чарли, или О Марксе и марксизме».

В книгах и альбомах, посвящённых XIX в. Маркс – в первой пятёрке знаменитостей: Наполеон, королева Виктория, Дарвин, Маркс и Бисмарк. Все люди знаковые. Тем не менее, Наполеон скорее венчал водораздельную революционную эпоху 1789–1815 гг.; Виктория – это ультрадевятнадцатый век, впрочем, как и Бисмарк. Немного вылезает из «короба» XIX в. Дарвин, которому Маркс хотел посвятить «Капитал», а тот отказался, но вылезает именно что немного. С Марксом дело обстоит иначе: под знаменем идей этого человека, родившегося и умершего в XIX в., прошёл не столько его век, сколько следующий – XX.

В ХХ в. с Марксом по глобальности, всемирности значения и значимости может конкурировать только Ленин, но Ленин – это только ХХ в., а Маркс – и ХХ, и XIX, и, скорее всего, XXI в: как показывает рост публикаций последних 10–15 лет, интерес к Марксу растёт, я имею в виду – растёт на Западе. Это неудивительно: кризис, начавшийся в 2008 г., никуда не ушёл, его залили деньгами, но и только; оживления мировой капиталистической экономики не произошло – и, по всей видимости, не произойдёт, системный кризис капитализма, «подмороженный» и отодвинутый почти на два десятилетия разграблением Западом и их подельниками из бывшего социалистического мира, главным образом РФ, вступил в терминальную стадию. И оказывается: Маркс был прав – и по поводу учащения кризисов по мере «глобализации капитализма», и по многим другим поводам. Удивительно ли, что восторженные биографии Маркса пишут такие признанные идеологи мондиализма/глобализации как Жак Аттали (его книга о Марксе переведена на русский язык и издана «Молодой гвардией» в серии «ЖЗЛ»). Аттали увлекает в Марксе многое, в том числе и то, что импонировало в работах трирца симпатизировавшим ему А. Тойнби и Дж.Ф. Даллесу, – идея мирового правительства. Правда, согласно Аттали, идею эту реализует не пролетариат, а буржуазия, которой предстоит создать то, что в «Краткой истории будущего» он назвал «глобальной распределительной экономикой». По мере обострения мирового кризиса и нарастания всё менее управляемого глобального хаоса интерес к Марксу будет возрастать, тем более, что на Западе он воспринимается как часть западной – левой, антикапиталистической, радикально-критической, но западной интеллектуальной традиции.

В 1990 г. в Москве проходила международная конференция по проблемам крестьянства. Выступавший на ней Т. Шанин, обращаясь к советским учёным, сказал (цитирую почти дословно): «20 лет назад вы, советские учёные, говорили: «Маркс – гений, а Чаянов – дурак». Но мы, западные учёные, не отдали вам Чаянова. Сегодня вы, советские учёные, говорите: «Чаянов – гений, а Маркс – дурак». Но мы, западные учёные, не отдадим вам Маркса, потому что это часть нашей интеллектуальной традиции».

В силу нарастающего с начала 1990-х годов провинциализма обществоведческой науки РФ, широкое распространение в которой приобрели вульгарные и примитивные третьесортные схемы западной политологии, экономики и социологии, а также в силу объявленного государственного антисоветизма 1990-х в идеологии, Маркс, а нередко теоретическая проблематика вообще («большой нарратив») оказались выброшены; в моду вошли интеллектуальные карлики вроде Поппера, Хайека и др. – лилипутам лилипутово. В то время как в западных университетах, особенно элитарных, преподают Маркса и марксизм, в вузах РФ местной элите скармливают третьесортных мыслителей – и это понятно: полуколониальной элите ни к чему первый сорт, обойдётся третьим. В результате политэкономию в вузах РФ вытеснила убогая «экономикс» с её бухгалтерскими задачками, проблематику социальной теории – «конкретная» социология, ну а анализ идеологии, без которого невозможно вести информационно-когнитивные войны и, тем более, побеждать в них, вообще отсутствует.

Впрочем, рано или поздно Маркс вернётся и в Россию вслед за Сталиным и Лениным – именно в таком порядке. Шаги эти командоров революции и революционно-имперской государственности уже слышны: кто не глух, тот слышит.

2

Маркс – это… почти всё: идеология, наука (научная теория) – как заметил Д’Амико, именно Маркс находится у истоков современных критических представлений о том, чем является общество, именно он задал новые направления социальных исследований. Маркс – это революционная практика. По степени влияния на массы марксизм – на грани религии: отмечая решающую роль Маркса в развитии европейского массового сознания эпохи Модерна, Б. де Жувенель пишет, что аналог мощнейшему посмертному существованию Маркса – только основатели великих религий.

Маркс – это потрясающие научные достижения, прорывы и пророчества и в то же время поразительные провалы и ошибки в теории, поражения в политике. Маркс – это удивительная любовь и дружба и не менее удивительная жестокость к близким (например, к младшему брату), соратникам (но, конечно же, не к Энгельсу), склонность к интриганству, в основе которой лежали властолюбие и скверный характер.

Да, Маркс, этот витальный еврей – выкрест из Трира с мефистофелевской копной волос и внешностью не то демона, не то (борода!) Карабаса-Барабаса, стремящийся преодолеть, изжить своё еврейство как социокультурную характеристику, был малоприятным субъектом: конфликтно-скандальный, злобно-ругачий, тщеславный (в ряде писем этот борец за права угнетённых с восторгом пишет о том, как его принимали в доме то аристократа, то финансиста – комплексы, ничто человеческое…). Всё это так. Однако – гений (а представители этой породы часто неприятны), который затеял всем нам большую эпоху.

Победы Маркса шли по линии интеллекта, науки. По практической линии – в основном поражения. Революция, о необходимости которой всё время говорил Маркс после 1848 г., так и не произошла, а Парижская коммуна «бородатого Чарли» не вдохновила, более того, удручила, а в чём-то весьма насторожила: парижские пролетарии и люмпены улыбнулись Истории смертельной улыбкой, и герр доктор напугался и стал с досады присматриваться к России с её крестьянской общиной. Поставить под контроль I Интернационал не удалось; попытки представить своих оппонентов – Герцена и особенно Бакунина – царскими шпионами (подлость, иначе не скажешь) не удались, да и сам I Интернационал как проект провалился. Марксу не удалось стать вождём мирового пролетариата – а он мыслил именно в мировых масштабах; учителем мирового пролетариата его провозгласили в нелюбимой им России после победы у нас революции – революции, которая по логике Маркса здесь вообще не могла произойти. Кстати, интересно было бы взглянуть на то, как могли бы схлестнуться Маркс и Ленин, окажись они современниками. Не схлестнуться не могли, ибо обоим было мало интеллектуальной игры, они были «очарованными странниками» власти, которая, похоже, завораживала их как Кольцо всевластия, precious («прелесть») толкиновского Голлума. Впрочем, пророки чаще всего связаны с властью и выступают либо как власть, либо как антивласть, т.е. власть со знаком «минус».

Западноевропейский пролетариат так и не стал могильщиком капитализма, окончательно провалившись в 1923 г. в Германии; пророчества Маркса в XIX в. не сбылись, а в ХХ – сбылись, но, повторю, в России, а не на Западе. Ленины и троцкие побеждали не в соответствии с пророчествами Маркса, но во многом вопреки им. А выглядело – и большевики это так и представляли – в соответствии с ними. Как тут не вспомнить фразу известного историка Голо Манна, сына Томаса Манна о том, что Маркс был эффективен и до сих пор остаётся таким, хотя его работа принесла не те результаты, которые он обещал.

С чем-то похожим мы имеем дело и в случае с интеллектуальным, научно-теоретическим наследием Маркса. Он не был философом, однако у его теории, бесспорно, были философские основания, идущие от Гегеля. Впрочем, после Гегеля философия в строгом смысле слова могла всерьёз развиваться по линиям Шопенгауэра, Ницше и Хайдеггера – явно не Марксов вариант.

Как экономист в узком смысле слова Маркс отчасти устарел к концу XIX в. – эпоха изменилась. Экономически «мир Маркса» перестал существовать к концу XIX в. И уже Бем-Баверк, этот «австрийский Маркс», убедительно критиковал различные аспекты теории Маркса. Критиковали и другие – по-разному и за разное. В том числе и за трудовую теорию стоимости.  Необходимо признать, что, несмотря на эрудированность прежде всего в экономической (политико-экономической) области, Маркс оказался наиболее уязвим (и наименее интересен) именно как профессиональный экономист. Прав Ж. Бодрийяр, считающий, что Маркс так и не смог довести до конца критику классической политэкономии, хотя связано это не только с экономической теорией Маркса. Впрочем, в слабости Маркса как экономиста я готов усмотреть и его силу, или, скажем так, эта слабость в качестве профессионального экономиста есть проявление силы Маркса, того главного в нём, в его теории, что делает его интересным и перспективным и в наши дни.

Я рад, что не один так думаю, а в хорошей компании, например, с Й. Шумпетером, чью точку зрения по причине её афористичности имеет смысл привести на языке оригинала. Назвав Маркса гением и пророком, Шумпетер заметил: «Гении и пророки обычно не преуспевают как профессионалы, если у них есть какая-то оригинальность, она часто обусловлена именно их узкопрофессиональным непреуспеянием».

В другой работе Шумпетер прямо говорит о том, что для него самое важное не качество экономических исследований Маркса как узкого специалиста, а его общая проницательность как человека, мыслителя; не столько сам экономический анализ и его результаты, сколько преданалитический познавательный акт.

Преданалитический акт – это, прежде всего, общий метод, теоретический подход, общая, а не специализированно-экономическая, а социально-историческая теория – разумеется, у кого она есть. У Маркса была, и уже это хороший ответ тем, кто обвиняет его в экономцентризме и экономдетерминизме. Маркс довольно рано понял, что экономическая теория сама по себе не может объяснить долгосрочного экономического развития, как сказали бы теперь, экономического развития в долгосрочной перспективе. Долгосрочная экономическая теория должна обладать историческим измерением, т.е. должна быть элементом более широкой и качественно более сложной и многомерной теории, чем экономика с её одномерным homo œconomicus. Как заметил всё тот же Шумпетер, среди первоклассных экономистов Маркс был первым, кто понял, как можно превратить экономическую теорию в исторический анализ «и как исторический нарратив можно превратить в histoire raisonnée… Это также отвечает на вопрос… насколько экономическая теория Маркса увенчалась успехом в реализации его социологической системы (set-up). Она не увенчалась успехом; в этой неудаче (и этой неудачей) она создаёт цель и метод».

Шумпетер, конечно же, прав в том, что сила Маркса – в его методе, в его научной программе, основанной на принципах историзма и системности, в его социально-исторической теории. Но прежде чем говорить о программе, теории и методе Маркса, необходимо начать с проблемы идеологии вообще и марксизма в частности, поскольку теория Маркса тесно связана с определённой идеологией.

3

Современность (Modernity) – насквозь идеологизированная эпоха. Но она не всегда была такой. Классовые битвы эпохи генезиса капитализма (сер. XV – сер. XVII вв., так называемое «раннее Новое время» или «длинный XVI век», 1453–1648 гг.) и его ранней стадии (1640–1770-е годы) велись под знамёнами религии – протестанты против католиков. И только в самом конце XVIII в. Дестют де Траси «изобретает» слово «идеология» (1796 г.), а в первой половине XIX в. оформляются три великие идеологии эпохи Модерна – консерватизм, либерализм, марксизм. Почему именно в это время и почему именно три? Разумеется, если употреблять термин «идеология» нестрого, то идеологий окажется больше, в принципе – сколько угодно: от «шовинистической идеологии» до «идеологии империализма». Однако если всякая идеология – система идей, то не всякая система идей – идеология. Так, идеологией не является религия – это принципиально разные формы организации духовной сферы. Они могут внешне походить друг на друга, могут выполнять сходные функции, однако по своей субстанции, по содержанию это различные сущности. Ихтиозавр, акула и дельфин имеют сходную форму, живут в одной и той же среде – водной, однако относятся к различным классам живых существ. На идеологию, как и на другие явления, распространяются принципы системности и историзма: те или иные сущности, выступающие как явления, характерны для систем только определённого класса и типа; любые явления историчны: они возникают, развиваются и отмирают. То же – с идеологией как явлением и с тремя великими идеологиями Модерна.

Возникновение феномена идеологии прямо связано с французской революцией 1789–1799 гг. В своё время это чётко зафиксировал И. Валлерстайн, отметивший, что в результате и после этой революции изменение (изменения) стало (стали) восприниматься как норма и неизбежность. Различия возникали по поводу отношения к этой норме/неизбежности, к её конкретной форме, однако сам процесс изменения как структурной реальности стал признанным социальным фактом. К тезису Валлерстайна о роли Французской революции я бы добавил тезис о значении английской промышленной революции.

Идеология таким образом появляется там и тогда, когда становится очевидным нормальность изменений и возможность в связи с этим конструировать будущее в соответствии с определёнными политическими целями и социальными (классовыми) интересами. Само изменение становится средством реализации этих интересов и достижения неких целей.

По отношению к изменению возможны две базовые позиции – отрицательная и положительная; в рамках последней возможны два варианта: положительное отношение к постепенным, эволюционным изменениям и таковое – к скачкообразным, революционным. В результате мы получаем три позиции, три возможных идейных реакции на неизбежность изменений:

1) отрицательное отношение, отсюда стремление затормозить их изменения, законсервировать насколько возможно – консерватизм;

2) положительное отношение к постепенно-эволюционным изменениям – либерализм;

3) положительное отношение к революционному изменению – марксизм.

Таким образом, базовых идеологий капиталистической эпохи – три. Все остальные носят либо производный характер (социализм, коммунизм), либо оформляются на стыке базовых идеологий, нередко вступая в конфликт с «родителями» (отношения национал-социализма с консерватизмом).

Разумеется, между тремя базовыми идеологиями Модерна существует ряд иных отличий, чем непосредственно отношение к изменению (позиция по поводу связей «коллектив – индивид», собственности и т.п.), однако все они так или иначе обусловлены главным – отношением к изменениям, на базе которого разрабатываются социальный проект будущего и политические средства его достижения.

Первым оформился консерватизм (в 1820–1830-е годы), затем – либерализм (в 1830–1840-е годы) и, наконец, марксизм (конец 1840-х – конец 1860-х годов). Если консерватизм формировался в условиях, когда Старый Порядок ещё был потрясён революцией, но, как показали А. Токвиль и И. Тэн, был ещё достаточно силён, по крайней мере во Франции; если либерализм формировался в самом конце того периода, который Э. Хобсбаум назвал «эпохой революций» (1789–1848 гг.), то марксизм формировался в «эпоху капитала» (Э. Хобсбаум), 1848–1873 гг. Однако поскольку сферы политики и идеологии, как правило (по крайней мере, в ядре капиталистической системы), в своём развитии запаздывают по сравнению с экономической и социальной сферами, получается, что консерватизм подводил итоги периода конца Старого Порядка и начала революции, а либерализм – периода наполеоновской империи, реставрации во Франции и 1810–1820-х годов в Великобритании. Ну а марксизм отражал время революционных бурь 1830–1840-х годов и эволюционного перелома 1850-х. Отсюда – не случаен революционно-переломный характер и марксизма как идеологии, и научной теории Маркса.

4

Время формирования марксизма является переломным во многих отношениях. Век, действительно, оказался вывихнут, и Маркс попытался его вправить; как – об этом позже, сначала – о вывихе, а точнее, о вывихах.

Время Маркса – это, во-первых, структурный кризис капитализма: переход от ранней стадии к зрелой, индустриальной: к концу 1840-х годов результаты индустриализации изменили даже ландшафт Великобритании и начали менять быт; в 1850-е годы индустриализация началась в наиболее развитых «неостровных» частях Запада – со всеми вытекающими социальными последствиями.

Во-вторых, по мере развития индустриализации, формирования наций и национальных государств «опасные классы» (полулюмпены-полупредпролетариат) начали превращаться в пролетариат, т.е. в класс – рабочий – капиталистического общества. В условиях капитализма превращение рабочих в класс означает интеграцию в буржуазное общество главным образом на условиях его хозяев – интеграцию как на социальном, так и на национальном уровне.

Создаётся впечатление, что Маркс ошибочно отождествлял «рабочий класс» с «опасными классами». Последним, действительно, нечего терять, кроме своих цепей. А вот «пролам» есть что терять, включая то национально-государственное образование, в которые их постепенно интегрируют и с которыми они начинают себя идентифицировать. Крах II Интернационала продемонстрировал это со всей очевидностью: национальное в нём взяло верх над классовым, и для «исправления стиля» понадобилось создание III Интернационала – Коминтерна. Однако всего лишь через 10 лет после его создания выявились противоречия между этой наднациональной структурой и интересами СССР как специфического государственного образования – кончилось это роспуском Коминтерна в 1943 г.

В-третьих, во второй половине 1840-х годов закончилась I волна кондратьевских циклов (1780-е – 1844/1851), точнее, понижательная фаза I волны (1810/17 – 1844–1851) и стартовала повышательная фаза (1848–1873) II волны (1848–1896). Это время совпало с тем, что я называю «длинными пятидесятыми» XIX в. (1848–1867/73), когда европейская мир-система превратилась в мировую капиталистическую систему (без дефиса), а Западная Европа – Великобритания (прежде всего) и Франция – стали превращаться в «коллективный Запад» как ядро этой системы. Это мир-систем может быть несколько, а вот мировая капиталистическая система – одна. В ХХ в. возникла альтернативная мировая система во главе с СССР – антикапиталистическая, однако из-за шкурно-социальных (квазиклассовых) интересов номенклатуры она не смогла сменить «анти» на «пост», иными словами, стать посткапитализмом, т.е. тем, что идеологически фиксировалось как коммунизм. Номенклатура выбрала застойный аттрактор и интеграцию в мировую капсистему, завершением этого процесса стали горбачёвщина и ельцинщина, но это отдельная тема. Здесь необходимо зафиксировать лишь то, что капиталистическая мировая система несовместима с мир-системами.

На момент окончательного превращения европейской мир-системы в мировую капиталистическую систему в мире сохранялись две огромные зоны, обладавшие чертами и характеристиками мир-систем – Россия и Китай. Поэтому неудивительно почти хронологическое совпадение англо-французской агрессии против России (Крымская война, 1853–1856) и Китая (2-я Опиумная война, 1856–1860). Значительных геополитических целей в этих войнах Запад не достиг, а вот политико-экономические налицо: Россия и Китай утратили характеристики мир-систем и начали включаться в мировую капиталистическую систему: Китай, по крайней мере, его наиболее развитая, прибрежная часть – в качестве полуколониально зависимой периферии, с Россией дело обстояло сложнее. Даже после Крымской войны она сохранила не только суверенитет, но и статус великой державы. В то же время начала расти зависимость страны от западного капитала, а сама Россия стала превращаться в сырьевой придаток Запада как ядра мировой капиталистической системы.

Крымская и 2-я Опиумная войны – далеко не единственные события «длинных пятидесятых», ставших переломом и истории, и XIX в., и эпохи Модерна, и капитализма. Они начались революцией 1848 г. во Франции, которая затем перекинулась в другие страны «неостровного Запада» (Германия, Австро-Венгрия). За этим последовали инспирированный британцами бонапартистский переворот во Франции (1851 г.), восстание сипаев в Индии (1857 г.), война Австрии с Италией и Францией (1858–1859), объединение Италии (1859–1870); движение в Германии за её объединение (1862–1870); отмена крепостного состояния в России (1861), Гражданская война в США (1861–1865); война Австрии и южно-германских государств Пруссией и Италией (1866); реставрация Мэйдзи в Японии (1867–1868); Франко-прусская война (1870–1871); Парижская коммуна (1871); образование Германской империи – Второго рейха (1870–1871); крах лондонской фондовой биржи и начало экономической депрессии, которая завершилась в 1896 г. и серьёзно подорвала позиции Великобритании в качествен политико-экономического гегемона. Об этом свидетельствовали и два символических события, одно из которых произошло в «длинные пятидесятые», а другое – уже после их окончания.

В 1871 г. в Лондоне был опубликован политико-фантастический рассказ полковника Джорджа Чесни «Битва под Доркингом». В нём рассказывается о германо-британской войне, причём немцы высаживаются на остров и начинают его завоевание. Появление рассказа с таким содержанием свидетельствует о начале утраты гегемоном мировой системы психологической уверенности в себе – невозможно представить появление такой публикации ни в 1820-е, ни даже в 1860-е годы. Однако на рубеже 1860–1870-х мир изменился. Немцы были не единственными, кто бросил вызов Великобритании. То же сделали американцы, пока только в экономической сфере. Символом подъёма США, в значительной степени обусловленного ограблением Севером побеждённого в Гражданской войне Юга, стало проведение в 1876 г. Всемирной выставки в Филадельфии.

Таким образом, марксизм отразил бурную эпоху 1830–1840-х годов, а формировался в ещё более бурную эпоху 1850–1860-х годов. За это время, особенно между 1848 (публикация «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса) и 1867 г. (выход в свет I тома «Капитала») мир стремительно и неузнаваемо изменился – эту революционную стремительность и отразили марксизм и Маркс, который себя марксистом не считал.

…В конце 1991 г. мой хороший знакомый, блестящий венгерский интеллектуал и учёный, эмигрировавший в 1956 г. в США, ученик Д. Лукача Ференц Фехер написал мне: «В перерыве, возникшем в процессе нашей корреспонденции, рухнул коммунизм». Дело в том, что, отправив письмо Ференцу летом 1991 г., я по ряду причин получил ответ только в конце декабря того года. Перефразируя Фехера, можно сказать: «Между “Манифестом…” и “Капиталом” старый мир рухнул и капитализм изменился».

Марксизм, теория Маркса возникли и сформировались в крайне изменчивое, нелинейное время (это отличает марксизм и от консерватизма, и от либерализма), и это не могло не придать марксизму тот динамичный характер, который сделал его главной идеологией ХХ в. – век XIX оказался слишком медленным для марксизма, ХХ-й подоспел как раз, а потому самое время сказать несколько слов о теории и научной программе Маркса. Речь действительно идёт о кратком наброске – нельзя объять необъятное, тем более в объёме статьи.

5

Когда-то Ленин в качестве основных источников марксизма определил английскую(точнее сказать – шотландскую) политэкономию, французский социализм (точнее – политическую теорию в виде социализма) и классическую немецкую философию. Разумеется, речь идёт не о сумме, а о целом, в котором политэкономия, политическая наука и философия сняты (в гегелевском смысле «снятия» – Die Aufhebung).

Три указанные национально обусловленные формы знания были интеллектуальной реакцией конкретных, отдельно взятых стран/обществ на те проблемы, которые поставил перед ними капитализм. Синтезируя всё это в нечто единое, Маркс стремился создать общеевропейскую (по тем временам и в соответствии с распространёнными тогда взглядами – общемировую) теорию социально-исторического развития. При этом данная теория мыслилась в качестве не просто альтернативной политэкономии или социологии, а альтернативной буржуазной науке формы организации социального знания, альтернативной обществоведческой науки. Другое дело, что реально получилось у Маркса, у представителей марксистской традиции на Западе и в СССР, но это отдельная тема.

Синтетически-объединяющий (в отличие от характерных для консерватизма и тем более либерализма схем) характер теории Маркса проявился не только в «трёхсоставной» основе. В своё время философ В. Соловьёв заметил, что характерной чертой европейской мысли является гипостазирование частностей: диалектика/метафизика, идеализм/материализм – с дальнейшим дроблением и акцентированием (гипостазированием) «дробей». Маркс нарушил эту традицию, более того – повернул вспять: конструируя свою теорию, он пошёл по пути объединения частностей, причём таких, которые нередко выступали элементами разных оппозиций (например: диалектика, но материалистическая; именно так, а не диалектический материализм). Тем самым теория Маркса и марксизм в научном аспекте этой идеологии опять, но уже иначе и в другой плоскости оказывались на пересечении нескольких основных направлений развития европейской теоретической мысли. И опять выходит, что Маркс стремился к созданию квинтэссенциальной или общей европейской теории, квинтэссенциального, общего европейского метода познания социальных явлений, которым и стала для него комбинация материализма и диалектики.

Возможно, именно эта тенденция к разработке «гомогенезированной», квинтэссенциальной, целостной теории европейского развития, европейского исторического субъекта была одним из первых признаков, симптомов упадка или, по крайней мере, кризиса европейской «локальной» цивилизации.

Превращение «европейской мир-экономики» в мировую капиталистическую экономику, выход Европы (Запада) в мир в качестве некой целостности – ядра этого мира, в которой, насколько это можно, устраняются различия и снимаются противоречия между локально-национальными «частностями», включая традиции мысли, – по-видимому, всё это и нашло отражение в Марксовом опыте концентрации, синтезирования, объединения «гипостазированных» частностей в целостность. Трансформирующаяся в Запад, в ядро мировой капиталистической системы Западная Европа (а не просто Великобритания) превращалась в нового субъекта этой системы – субъекта мирового качества, который в противостоянии системе в целом и отдельным её элементам (зонам) в частности выступал как единый, цельный. По отношению к этой целостности различные локально-национальные традиции выступали в качестве лишь её аспектов, оставаясь внутри самой этой целостности, взятой не как мировой субъект, а как цивилизационный локус в качестве элементов, составляющих целое и неперемолотых им. Перед нами нетождественность Запада (Европы) самому себе как целого – целому, взятому в разных ипостасях, и как целого – совокупности элементов. Маркс своей теорией и в ней самой зафиксировал, помимо прочего, эту нетождественность.

Таким образом, с самого начала теория Маркса конструировалась как теория западного субъекта. Но субъект этот был, во-первых, системообразующим элементом капиталистической системы, а потому, во-вторых, не был социально единым, однородным, а распадался как минимум на два класса – буржуазию и пролетариат. Сам этот факт вёл к существенной модификации теории Маркса, её субъектных качеств. Но обо всём по порядку, и я попрошу читателя немного напрячь мыслительные усилия, поскольку несколько ближайших страниц в силу важности их содержания – не самое простое чтение.

6

Уже в «Тезисах о Фейербахе», в одиннадцатом из них («Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»), Маркс заявил активный субъектный характер своей теории – как руководства к действию некоего субъекта. Теория Маркса планировалась как теория определённого субъекта для организации определённого субъектного действия. В соответствии с этой задачей вырабатывались определённые принципы, закладывался методологический фундамент, но построилось на этом фундаменте нечто другое, чем планировал исходно доктор Маркс. Ему не удалось создать то, к чему он стремился, хотя путём, который он планировал, но не прошёл, можно пройти – речь об этом пойдёт ниже. Логика идеологии и политических установок Маркса, а также общий дух эпохи обусловили деформацию и сужение теории Маркса, а также качественное изменение её содержания.

Поскольку социальная теория Маркса развивалась в русле его идеологии, в тесной связи с ней, в центре внимания Маркса оказался определённый исторический субъект – класс пролетариев, отрицавший, по мнению герра доктора, буржуазное общество и его ценности – буржуазные, национальные, общечеловеческие. Так как главным было освобождение пролетариата именно как класса, т.е. коллективно, то сама логика идеологического дискурса и политической борьбы вела Маркса к максимальному вниманию к коллективному субъекту, а индивидуальная субъектность вытеснялась на задний план – и как менее важная и интересная, и как помеха общему делу. Эта же логика вела Маркса ко всё большему пренебрежению индивидуальным субъектом, т.е. личностью, что неоднократно отмечалось исследователями, хотя далеко не всегда объяснялось адекватным образом. Трирец свёл личность к совокупности общественных явлений, точке их пересечения. Но личность и жизнь самого Маркса опровергают подобную интерпретацию.

Далее. Поскольку Маркса интересовали коллективные действия угнетённого класса, его борьба – Sein Kampf, системное в субъекте, то в самой деятельности субъекта на первый план выходили системные черты, и именно к ним, на них разворачивалась теория, теоретическая система – что бы ни обещал метод. Кроме того, поскольку в центре внимания Маркса была классовая борьба пролетариата и буржуазии как двух коллективных субъектов, а также борьба пролетариата против буржуазии и буржуазного общества в целом, сама субъектная тематика приобрела в его теории в значительной мере негативный характер, а теория субъекта оказывалась в большей степени теорией отрицания субъектности (буржуазного) общества, одним из его элементов. Главный субъект капиталистического общества – капитал в лице его персонификатора, буржуазии, становился объектом отрицания; получалось, что антикапитализм, антибуржуазность принимали форму антисубъектности, отрицания любых ценностей, кроме пролетарских. Но поскольку в обществе доминируют идеи и ценности господствующего класса, ценности пролетариата – это тоже ценности буржуазного общества, буржуазные ценности, но модифицированные, вывернутые наизнанку, чаще всего заземлённые на материальное. Это не плохо и не хорошо – это реальность. Как заметил Дж. Оруэлл, если для американского социалиста-интеллигента социализм – это вопросы теории и ценностей, то для социалиста-рабочего – лишняя бутылка молока для ребёнка. Именно материальные ценности Маркс сделал центральными в своей идеологии (и теории), придав им статус коммунистических и проинтерпретировав таким образом. Получилось, что коммунистические, пролетарские ценности – это в значительной степени буржуазные ценности со знаком минус, сфокусированные на материальной сфере в самом узком смысле слова. В этом смысле есть резон в мысли, которую высказала автор очень женской и в целом слабой (но не такой слабой как «Марксова религия революции», Г. Норта, Екатеринбург, 1994) книги о Марксе Ф. Леви. По её мнению, в теории Маркса пролетариат оказывается отражённым, зеркальным образом буржуазии.

В центре исследования Маркса находилось капиталистическое общество, капиталистическое производство, в котором отдельный человек (рабочий, индивидуальный субъект труда) превращается функционально в элемент техники, объективных условий, становится орудием машины: не индивидуальный рабочий применяет условия труда, а, как писал Маркс, машинная система, «условия труда применяют рабочего». Реальным субъектом производства выступал совокупный рабочий (опять же коллективный, а не индивидуальный субъект). Кроме того, поскольку при капитализме овеществлённый труд господствует над живым, внимание Маркса было сконцентрировано прежде всего на предметно-вещественных («объективных») факторах и условиях производства. В результате в рамках и на языке своей политэкономии Маркс часто ставил и решал вопросы экономической теории капитализма, в которых он нередко бывал слабее профессиональных экономистов; к тому же иногда Маркс некритически заимствовал у либеральной социальной теории то, что не имело права на существование в его теории, противоречило её логике.

Но прежде, чем говорить о некритических заимствованиях отмечу один факт. Интересно, что, разрабатывая проблематику капитализма, Маркс сконцентрировался на проблемах промышленного капитала, пренебрегая или оставляя на втором плане финансовый капитал. На первый взгляд это логично, поскольку в центре теории Маркса – производство, производительные силы. Однако при более пристальном взгляде, при анализе системы в целом выясняется, что почти весь XIX в. финансовый капитал господствовал над промышленным, а во многих случаях диктовал свою волю правительствам крупнейших европейских государств. В 1818 г. – том самом, когда родился Маркс, – Ротшильды впервые «нагнули» правительства Франции, Пруссии и Австро-Венгрии. На конгрессе в Аахене решался вопрос о том, кто даст взаймы Франции 270 млн франков для погашения ею военного долга державам-победительницам. Вопрос считался практически решённым – это должен был быть банк либо Бэрингов, либо Увара. Ротшильды пытались «перетянуть одеяло» на себя, однако им, ещё не умевшим в то время носить модную одежду, говорящим с еврейским акцентом, отказали в аудиенции и герцог Ришелье, и Меттерних, и Харденберг. И вдруг 5 ноября 1818 г. начал падать ранее повышавшийся курс французских государственных облигаций займа 1817 г. Падение приобрело такую скорость, что в цене начали падать и другие облигации и ценные бумаги – обвал стал угрожать не только Парижской бирже, но и многим, если не всем, крупным биржам Европы. То была работа Ротшильдов: в течение нескольких недель они скупили облигации конкурентов, а затем выбросили их по низкой цене – нокаут! Ришелье, Меттерних и Харденберг изменили своё отношение к Ротшильдам, начали их принимать, а между собой быстро договорились отказать Бэрингам и Уварам. В 1820–1860-е годы европейский финансовый капитал, прежде всего Ротшильды, ещё более упрочил свои позиции в капсистеме.

Маркс не мог этого не знать, как не мог не знать и того, что забастовки как форма классовой борьбы рабочих выгодны финансистам – они ослабляют промышленников и усиливают их зависимость от финансового капитала. Чем объяснить недостаточное внимание Маркса к финансовому капиталу? Тем, что он каким-то образом был связан с Ротшильдами – информация об этом циркулировала, однако вопрос нуждается в дополнительном исследовании. В конце концов, возможно, у Маркса были свои исследовательские преференции. Ну а теперь к вопросу о некоторых некритических заимствованиях.

7

Одно из некритических заимствований Марксом у буржуазного либерального обществоведения – понятие буржуазной революции. Разумеется, в конечном счёте главным бенефициаром революций эпохи капитализма в его ядре (прежде всего) становилась буржуазия. Однако, во-первых, это не значит, что она была ударной силой революций – даже в революциях 1848 г. этой силой были трудящиеся докапиталистического, доиндустриального типа и реально их. Как здесь не вспомнить тезис Б. Мура о том, что великие революции рождаются не из победного крика выходящих классов, а из предсмертного рёва тех классов, над которыми вот-вот должны сомкнуться волны прогресса – буржуазного. Этот рёв, его энергию и использует буржуазия, недаром по поводу революции 1848 г. и её результатов Маркс и Энгельс написали, что теперь мы понимаем, какую роль в революциях играет глупость и как мерзавцы её используют.

Во-вторых, как писали ещё в «Немецкой идеологии» сами Маркс и Энгельс, класс (слой или группа, добавлю я), совершающий революцию, выступает не как класс, а как представитель всего общества, как представитель «всеобщих» интересов. Эта «всеобщность» есть результат того, что интерес данного класса (слоя, группы) до поры более или менее связан с интересом всех остальных негосподствующих классов. «На полях» авторы «Немецкой идеологии» отмечают: «Всеобщность соответствует: 1) класс contra (против) сословие; 2) конкуренции, мировым сношениям и т.д.; 3) большой численности господствующего класса; 4) иллюзии общих интересов. В начале эта иллюзия правдива; 5) самообману идеологов (подч. мной. – А.Ф.) и разделению труда».

Иными словами, на какое-то, довольно короткое, но весьма плотное, насыщенное время «ударником» революции выступает субъект, объединённый единым интересом. Интерес этот носит негативный по отношению к существующей системе характер, в случае победы он начинает наполняться позитивным содержанием и тут-то и начинается «использование глупости мерзавцами», новые «толстяки» либо берут верх над «просперо» и «тибулами», либо последние сами превращаются в новых «толстяков». В любом случае революция есть субъектный акт и процесс, обретающий отчётливые системные классовые характеристики только впоследствии. Время революций – это формально краткий миг по сравнению с этим «впоследствии». Однако по своему удельному хроновесу этот краткий миг – «миг-вечность» субъектного взрыва – почти не уступает длительному системному ходу вещей, наступающему после него. Этот миг из разряда шагов, которые длиннее жизни. Поэтому о «буржуазной революции» мы должны говорить очень осторожно, к этому разряду «на 100%» можно отнести только одну революцию – «славную» 1688 г. в Англии, сделанную буржуазией и для буржуазии.

Понятно, что схема «буржуазная революция» нужна была Марксу для обоснования пролетарской революции и её неизбежности. Однако: а) он сделал это с нарушением своих же методологических принципов анализа диалектики субъекта и системы; б) пролетарских в строгом смысле этого слова революций не было так же, как и «строгих» буржуазных революций. По сути это в конце жизни признал Л. Троцкий, написавший: «Мы вынуждены будем признать, что дело […] во врождённой неспособности пролетариата стать правящим классом». И это естественно: пролетариат никогда не был полноценным субъектом антикапиталистической революции.

Два – внешне – парадокса: 1) чем ближе к ядру капсистемы, тем меньше революционная активность пролетариата, тем меньше успех антикапиталистических революций; 2) чем дальше от ядра капсистемы, чем меньшую долю трудящихся составляет пролетариат, тем успешнее антикапиталистические революции.

Однако парадоксальность эта – внешняя. На самом деле всё логично: в ядре капсистемы у интегрированного в индустриальную и национально-государственную систему, а следовательно дисциплинированного и в той или иной степени пропитанного господствующими ценностями – буржуазными (уважение к собственности, к накопленному, овеществлённому труду, т.е. к вещественной субстанции, к времени – упорядоченному времени, т.е. к порядку и т.д.) есть жёсткий ограничитель его революционности. Это сам капитал как овеществлённый труд, капиталистическая собственность вообще и капитал как собственность в качестве её элемента. Это очень хорошо понимали внешние по отношению к ядру капсистемы, к Западу наблюдатели и мыслители, прежде всего русские – Герцен, Данилевский, Тихомиров.

Ограничусь одной цитатой из воспоминаний Л. Тихомирова. Путешествуя по Западной Европе (Франция, Швейцария), он писал: «Перед нами открылось свободное пространство у подножия Салев, и мы узнали, что здесь проходит уже граница Франции. Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, обгорожена камнем. Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока, наконец, для меня не стало уясняться, что это собственность, это капитал, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое у нас, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, никто не живет в доме дела, потому что он при самом деде два-три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно, и корова издохла. А здесь это прошлое охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное… И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут, как моллюски в коралловом рифе».

Из сказанного Тихомировым следует: революция может сокрушить только социумы, обладающие небольшой вещественной субстанцией, те, в которых накопленный труд (капитал и есть накопленный, овеществлённый труд, реализующий себя как самовозрастающая собственность) не задавил живой труд и его формы организации. Это ясно при взгляде на мир ядра капитализма извне, герр доктор Маркс смотрел изнутри и потому ожидал пролетарскую революцию, отождествляя к тому же с пролетариатом «опасные классы», живущие в социальной зоне со слабым «содержанием» накопленного труда.

Абортивная революция 1923 г. в Германии со стеклянной ясностью показала неготовность, пожалуй, самого организованного пролетариата Запада крушить «вещественную субстанцию» ради победы революции и построения социализма. Э. Хемингуэй, который в качестве репортёра был в Германии в 1920-е годы, описывает следующую историю. Полиция окружила шахту, в которой забаррикадировались шахтёры. Началось «стояние», переговоры, ни одна из сторон не шла на уступки. Хемингуэю разрешили спуститься в шахту, взять интервью. Во время интервью Хемингуэй спросил немецких пролов, почему они не пригрозят взрывом шахты власти, если та не пойдёт на уступки. Реакция немецких шахтёров была такова: как можно? Это же результат труда многих поколений! Наконец, это собственность. Недаром Бухарин, издеваясь, говорил, что во время событий 1923 г. немецкие рабочие убегали от стрелявших в них полицейских, стараясь не затоптать газон.

Разумеется, согласно Марксу, антикапиталистическая революция должна была быть не только пролетарской, но иметь мировой характер и стартовать в наиболее развитых странах.

8

Ещё одним заимствованием Маркса у буржуазной политэкономии, точнее, у Д. Рикардо, была трудовая теория стоимости. Разумеется, стоимость создаётся в процессе труда самим трудом. Однако не только трудом. Физиократы верно отметили роль природы в этом процессе. Маркс говорил о производительных силах природы; в марксистской традиции В.В. Крылов развил эти идеи в теорию естественных (натуральных) производительных сил. Однако в процесс создания стоимости эти силы, включаемые человеком в социальный процесс, Маркс не включил, ограничившись трудом, т.е. рабочей силой человека.

Далее. На создание стоимости влияют организационные факторы, внеположенные труду, точнее, действительному процессу производства как одной из пяти фаз совокупного процесса общественного производства (распределение факторов производства; действительный процесс производства; распределение продуктов производства; обмен» потребление).

Здесь же необходимо отметить и роль внеэкономических факторов и в создании стоимости, и в её распределении. Когда мы говорим о необходимой и прибавочной частях создаваемого продукта, т.е. о необходимом продукте и прибавочном продукте, проведение грани между ними, отделение одного от другого в производственно-экономическом плане теоретически вполне возможно, и это разделение работает. Однако поскольку, как заметил П. Кузнецов, КПД любой энергетической системы не может быть больше единицы, некая надстройка «прибавочный продукт» над создаваемым продуктом физически невозможна. Но она, добавлю, возможна социально. Не теоретически, а в реальности грань между тем, что считать «необходимой», а что считать «прибавочной» частями созданного продукта проводилась внеэкономическим, волевым способом. Эта внеэкономичность определялась несколькими факторами: силовой «сделочной позицией» господ, соотношением сил «верхов» и «низов», обычаем, минимумом выживания при ведении данного типа хозяйства и отношением трудящихся к власти, обусловленное тем, насколько она уважает их право на существование (в крестьянских обществах – это «моральная экономика крестьянина», строящаяся на иных принципах, чем политэкономия капитализма). Иными словами, в реальности различие между необходимым и прибавочным трудом не столько определяется узкопроизводственным образом, сколько является проекцией соотношения социальных (классовых) сил и обычаями, учитывающими «моральную экономику». Маркс, однако, упирал на экономически-производственный характер данного различия и тем самым нарушал свой метод, свои методологические принципы.

Ещё один вопрос. Суть в следующем. Согласно схеме Маркса, переход от одной формации к другой происходил в результате того, что производительные силы перерастали производственные отношения, происходила социальная революция – переход к новой формации. Однако если бы всё это было действительно так, то уровень развития производительных сил новой формации уже в самом начале её существования должен был превосходить уровень развития производительных сил старой формации на её поздней стадии. В истории всё обстояло с точностью наоборот. Феодализм достиг уровня развития производства поздней античности только в XI – начале XII в.; капитализм достиг уровня развития производства позднего («высокого») феодализма (середина XIII – середина XIV в.) только в начале XVIII в. Налицо нечто противоположное тому, о чём писал Маркс. Вслед за кризисом старой формации наступал не взлёт, а упадок в течение нескольких веков; упрощение, варваризация, архаизация социальных отношений как средство и форма адаптации к кризису. И только потом, на основе новых социальных (производственных) отношений, новых форм социального контроля оформлялась новая система производства.

Как мог Маркс – блестящий ум и отменный знаток истории – упустить из виду этот факт? В принципе в рамках его теории эта загадка разрешима. Дело в том, что Маркс не сводил производительные силы к вещественным факторам, «железкам»; он писал о естественных производительных силах, о социальных и духовных производительных силах, причём субординация не укладывается в примитивную схему «базис – надстройка», а носит вариативный характер. Производственные отношения выступают как производная форма социальных производительных сил и межсистемные («межформационные») сдвиги – это сдвиги прежде всего в конструкции и комбинации этого типа сил. Однако сам Маркс нигде и никогда этот свой методологический принцип не применил, оперируя производительными силами как чем-то вещественным – всё то же противоречие метода и системы.

9

В работах Маркса, как мы видим, нередко присутствует то же противоречие между методом и системой, отмеченное исследователями, например, в работах Гегеля. В методологии Маркса акцентируется роль внеэкономических факторов в качестве определяющих социальную суть того или иного общества как системы. Общество в целом и есть совокупный процесс общественного производства. Как подчёркивал сам Маркс, специфика любого совокупного процесса определяется фазой распределения факторов производства, предшествующей действительному процессу производства. Это распределение носит внеэкономический характер, и даже капиталистическому накоплению (и производству) предшествует, как показал Маркс в 24-й главе I тома «Капитала», первоначальное накопление, т.е. силовой передел (огораживания, в ходе которых крестьян сгоняли с земли; пиратство и т.п.). И это естественно: в соответствии с диалектикой, будь то гегелевская или материалистическая, в основе любой системы лежат внесистемные предпосылки; как любил говорить Гегель, когда вещь начинается, её ещё нет. В системе же Маркса внеэкономические факторы отступают на второй план даже в том случае, если речь идёт о производственных внеэкономических факторах.

Методологическую суть социальной теории как научной программы Маркса В.В. Крылов сформулировал следующим образом:

– во-первых, характером производительных сил (т.е. структурой всего общества, обусловленной его отношением к природе) объясняет структуру производственных отношений (т.е. структуру всего общества, обусловленную отношением людей друг к другу);

– во-вторых, отношениями распределения факторов производства объясняет отношения распределения продуктов труда;

– в-третьих, в пределах собственности на факторы труда из отношений по поводу средств труда выводит отношения по поводу рабочей силы;

– в-четвёртых, характером присваиваемого объекта обусловливает и определяет характеристику самого присваивающего и неприсваивающего субъекта.

Внимательный анализ этих принципов позволяет понять, что экономику Маркс методологически рассматривал как элемент целого. В то же время, поскольку в центре его внимания был капитализм как система, в которой производственные отношения носят экономический характер (и это при том, что в случае тех зон за пределами Запада, где капиталу не противостоял наёмный труд, капитал вырождался в ту или иную форму богатства, а сам капитализм создаёт от себя докапиталистические уклады, которых до него в этих зонах не существовало – плантационное рабство, латифундии и т.п.), в своей системе он акцентировал их значение, нередко перенося это на принципиально иные ситуации. И тем не менее, капиталоцентризма у Маркса не так много, отдельные случаи корректируются его методом.

Принципы историзма и системности, а также Марксов метод восхождения от абстрактного к конкретному позволяют создавать модели не только современного Марксу капиталистического общества и не только его более поздних форм, но также докапиталистических социумов и общества системного антикапитализма – СССР. Другое дело, что западные советологи, советские истматчики и постсоветские политологи, социологи и экономисты компрадорского типа не просто не использовали такую возможность, но принципиально от неё отказались. А ведь Маркс удивительно точно предсказал ряд тенденций развития капитализма на его поздней стадии. Только один пример. Маркс писал, что по мере всё большего охвата мира капитализмом экономические кризисы будут становиться всё более частыми и сильными, пока не сольются в один всемирный кризис. Мы это видим воочию. В условиях глобализации происходит не просто учащение и усиление кризисов, сама глобализация – это перманентный терминальный кризис капитализма.

Во второй половине ХХ в. было немало «спецов», поспешивших пнуть Маркса за его тезис о нарастании относительного и абсолютного обнищания в условиях капитализма. В качестве контрпримера приводили Запад 1945–1975 гг., т.е. большей части второй половины ХХ в. Фальшивка здесь заключается в следующем.

Начну с того, что мерить абсолютное и относительное обнищание трудящихся, ограничиваясь ядром капсистемы, т.е. зоной, куда притекает, перекачивается прибыль – грубая ошибка. Данный вопрос должен ставиться и исследоваться в масштабах мировой системы капитализма в целом, т.е. включая те зоны – а их большинство, – откуда прибыль изымается. Капитализм – это не только США, ФРГ, Люксембург и Швеция, это также Гаити и Колумбия, Нигер и Конго, Бангладеш и Филиппины, т.е. не только ядро, но также периферия и полупериферия. При таком подходе оценка, данная Марксом, оказывается верна. Это что касается проблемы пространства. Теперь о времени.

Выставлять период 1945–1975 гг. и вообще второй половины ХХ в. в качестве нормы состояния капиталистической системы, как это делали и делают на Западе пропагандисты-апологеты капитализма, а у нас – сначала перестроечная шпана, а затем её малообразованные постсоветские последыши – в лучшем случае грубая ошибка, в худшем – фальсификация и ложь.

«Славное тридцатилетие», как называли французы отрезок истории Запада между 1945 и 1975 гг., ставшее периодом быстрого экономического роста, расцвета среднего слоя и подъёма «welfare state» (государства всеобщего социального обеспечения) было не нормой, а отклонением от нормального развития капитализма, краткосрочным исключением из долгосрочного правила. Об этом уже немало написано, одна из последних работ – научный бестселлер одного из крупнейших специалистов по проблеме мирового социально-экономического неравенства Т. Пикетти «Капитал в XXI веке». Пикетти убедительно показал, что «славное тридцатилетие» было исключительным периодом в истории капитализма, когда экономическое неравенство в ядре капиталистической системы несколько снизилось, а с конца 1970-х годов по мере развёртывания неолиберальной контрреволюции стало расти, постоянно ускоряясь. С начала XXI в. рост неравенства приобрёл галопирующий характер: богатые богатеют, бедные беднеют во всём мире. Формируется общество, которое социологи охарактеризовали «20:80»: 20% богатых и сверхбогатых, 80% бедных и нищих – и никакого среднего слоя.

Главной причиной того, что в послевоенный период буржуины решили немного поделиться со средним слоем и верхушкой рабочего класса было существование СССР, системного антикапитализма, который вплоть до конца 1960-х годов воспринимался в мире в качестве успешной альтернативы капитализму. В связи с этим верхушке капсистемы приходилось отклонять развитие последней от нормы – «железной пяты» – в социалистическую сторону. А пропагандистски этот отклоняющийся, девиантный капитализм с квазисоциалистической социальной косметикой выставлялся как норма, как демократический гуманный строй, противостоящий «советской тоталитарной системе». С конца 1970-х годов по мере, с одной стороны, ослабления СССР, а с другой стороны, давления на истеблишмент квазисоциалистической бюрократии welfare state левых партий и профсоюзов, за которыми стояли определённые сегменты среднего слоя и рабочего класса, буржуазная верхушка перешла в контрнаступление как внутри своих стран (неолиберальная контрреволюция), так и на международной арене (рейгановское наступление на СССР, нацеленное на перехват исторической инициативы у Советского Союза). После разрушения СССР, когда верхушке буржуинов уже не надо было откупаться от своих «мидлов» и «пролов», капитализм вернулся к своей «железопятной» норме неравенства. Это и показал Пикетти, доказав своим исследованием правоту Маркса.

10

Маркс не любил Россию – это факт. Причём не только как царизм и самодержавие – в этом пытаются убеждать его вульгарные апологеты, – но и как страну славян. И Маркс, и Энгельс относились к славянам как к менее развитому, менее историчному народу, чем западноевропейцы, прежде всего немцы. Ну что же, более или менее скрытый расизм по отношению к славянам, к русским всегда был характерен для части западных мыслителей. Нас в данном контексте это не должно волновать: зафиксировали и запомнили хорошенько. К Марксу, его теории, к марксизму нужно подходить инструментально. Во-первых, как к недостроенной конструкции социального знания альтернативного буржуазному. Во-вторых, как к идейно-информационному, а ещё точнее – психоисторическому оружию в борьбе с Западом. Когда-то Константин Леонтьев заметил, что чехи – это то оружие, которое славяне отбили у немцев и против них же повернули. Так же нужно использовать созданный на Западе марксизм. Только нужно поставить его с ног на голову, т.е. проделать то, что в своё время сделал Ленин. Эта задача тем более своевременна, что наступает Время Маркса.

Объятый кризисом современный мир словно рвёт на части и выбрасывает одновременно в несколько различных эпох. Одна из них – «эпоха революций» (1789–1848), сформировавшая Маркса и марксизм. Тогда основная масса низов ещё не превратилась в рабочий класс, а представляла собой «опасные классы». Сегодня бóльшая часть низов в капсистеме – это уже не рабочий класс, а прекариат («хрупкий класс») и маргиналы – круг истории повернулся на 180º: 2018 г. оказался ближе к 1818-му, чем к 1918-му! Рассасывается и средний слой, подъём которого начался в середине XIX в., аккурат во время написания «Капитала». Верхи капсистемы переживают кризис, зеркальный правда уже не Времени Маркса, а Времени Босха, Брейгеля-старшего и Дюрера: «Большие рыбы пожирают малых», «Рыцарь, смерть и дьявол».

Совмещение времён Маркса и Босха наводит на интересные мысли: хронолинейка, линейное время капитализма с его прогрессом сворачивается в хронолист Мёбиуса, в цикл – и мы попадаем в мир Тойнби, Вико и ибн-Хальдуна. Кстати, анализ последних четырёх фаз поколений деградации правящих верхушек арабских политий, воспроизведённый по-своему Т. Манном в романе «Будденброки», весьма пригодится в анализе деградации и подверженности психическим эпидемиям правящих верхушек нынешнего Запада. Ибн-Хальдун также писал о переселении племён бедуинов, резавших старую, разжиревшую и разложившуюся элиту. А разве не новое переселение народов – целых кланов с Ближнего Востока и из Африки в Западную Европу мы видим сегодня? Они прибывают и превращаются в то, что Тойнби называл «внутренним пролетариатом», но пролетариатом не в капиталистическом, а в древнеримском смысле – те, кто существует и плодится, не работая, на подачки государства.

Выходит, весь прогресс буржуазного Запада был всего лишь короткой прямой линией внутри длинного исторического цикла, переходящего на наших глазах в регрессивную фазу; причём в эту фазу одновременно переходят сразу несколько циклов различной длительности, но переходят одновременно, образуя мощнейший, небывалый в истории волновой резонанс.

Как знать, не является ли Маркс последним – светским – пророком линейного Времени авраамических религий, фиксирующим, что время этого Времени подошло к концу, линейка сворачивается и наступает время циклического Времени старых, умудрённых опытом цивилизаций – ведического кластера (нашей древневедической, индийской, древнегреческой и др.), китайской, майя. И не значит ли это, что создавать новое социальное знание, используя в том числе реконструированную теорию Маркса (а опыт В.В. Крылова показал, что оттуда многое можно вытащить, причём огня там больше, чем пепла, нужно только правильно поставленное «сталкерство» в этой «зоне») следует не просто на антикапиталистической основе – похоже, в нынешних обстоятельствах стремительного умирания капитализма это мелкий заплыв, но на нелинейной основе циклических схем, вступающих в сложные диалектические отношения с линейными и превращающими их в свой частный случай? Если это так, то мы должны быть благодарны Марксу и за то, что, с одной стороны, он подвёл нас почти к пределу возможностей качественного развития линейных схем, открывая, сам того не замечая, путь к циклическим; с другой – почти к пределу системного анализа, как бы указывая, что следующий логический шаг – субъектный анализ, разработка знания об исторических субъектах как творцах систем. А это значит, что мы ещё повоюем – за Маркса, с Марксом и посредством Маркса и его теории как психоисторического оружия.  

 

Завтра, №20, 2018 

К.Душенов. Бездари и дилетанты против интеллектуалов и карьеристов.  об оппозиции «антипутинской» и  «антикирилловской»   zavtra.ru/blogs/bezdari_i_diletanti_protiv_intellektualov_i_kar_eristov